Глава 761. Быть рядом с моей принцессой якудза

От этих слов в сердце Юдзури Куротэцу внезапно поднялась небывалая волна тепла и радости.

— Ты всё знаешь? — спросил Юдзури Куротэцу.

— Знаю, — помедлив мгновение, ответил Юдзури Такисиро. — На самом деле... я знал с самого начала.

Юдзури Куротэцу опешил.

— Похоже, я об этом не говорил... — Юдзури Такисиро протянул руку и указал в пустоту над головой Юдзури Куротэцу. — Кроме шкалы здоровья, маны и баффов... в самом верху панели информации написано имя.

У тебя над головой, дяденька, с самого начала было написано: «Юдзури Куротэцу».

Когда я впервые встретил тебя на перекрёстке, то подумал: надо же, у этого человека тоже фамилия Юдзури, вот совпадение...

Но потом, пожив среди людей подольше, я узнал, что эта фамилия передаётся из поколения в поколение. И именно с тех пор я понял: ты и есть тот «отец», о котором мне рассказывал тот человек.

Юдзури Куротэцу приоткрыл рот и лишь спустя долгое время пришёл в себя:

— Ты знал с самого начала? Но почему ничего не говорил?

— Потому что боялся: если скажу, ты больше не будешь оставаться со мной и играть в игры, как прежде. И к тому же... я не знал, что случится потом и как себя вести, — Юдзури Такисиро, поджав губы, посмотрел в глаза Юдзури Куротэцу, словно чувствуя за собой вину.

Юдзури Такисиро с младенчества рос в Чистой земле и не имел ни малейшего представления о подобных вещах. Чтобы его было легче контролировать, вестники божьей воли намеренно вычеркнули из его мира само существование родителей. Поэтому в том, что касалось общения с родителями, Такисиро оставался абсолютно чистым листом.

Он не смел и попросту не знал, как поступить.

Ему оставалось лишь по-своему, осторожно и бережно, поддерживать молчаливое взаимопонимание с этим мужчиной.

В точности как и самому Юдзури Куротэцу.

— Да и разве я не говорил? — Юдзури Такисиро моргнул. — Когда ты спросил, что бы я сказал, если бы отец действительно пришёл ко мне...

Я ответил: наверное, спросил бы, не хочет ли он сесть рядом и сыграть со мной партию.

Юдзури Куротэцу опешил, а затем на его губах появилась горькая усмешка:

— Так вот зачем ты позвал меня играть...

Его сын... оказался куда сообразительнее, чем он думал.

Как и подобает сыну Юдзури Куротэцу!

На губах Куротэцу мелькнула улыбка, но не успел он сказать ни слова, как вновь зашёлся мучительным кашлем.

Кровь потекла по уголку рта, пачкая воротник расшитого чёрными блёстками пиджака. Засохшая роза у него на поясе неизвестно когда переломилась пополам и теперь, подхваченная налетевшим ветерком, бесследно унеслась прочь.

Глаза Юдзури Такисиро с крестообразными звёздами зрачков неотрывно следили за Куротэцу. Мальчик нахмурился, в его взгляде читались острая тревога и растерянность.

Он хотел спасти Юдзури Куротэцу, но умел только играть. Во врачевании и спасении чужих жизней он не смыслил ровным счётом ничего...

— Такисиро, моё время на исходе, — прокашлявшись, проговорил Юдзури Куротэцу, и на его губах появилась умиротворённая улыбка. — Под твоим письмом лежит ещё одно, для твоей сестры. Обязательно отыщи её и передай письмо лично в руки. В будущем... живите дружно.

— И ещё: пусть ты и выпил гамма-реагент Бедствия мора, это лишь на время отсрочило приступ болезни. Там есть чужак по имени Ань Цинъюй — он сможет вылечить твой генетический дефект. Я уже договорился с ним, он вернётся за тобой.

— Те молодые люди из «Ночного покрова» оказали нашему роду Юдзури великую услугу. Если будет в твоих силах, помогай им...

— Отец, — перебил его Юдзури Такисиро. — Помолчи пока, я что-нибудь придумаю... Я обязательно сохраню тебе жизнь.

Он впился взглядом в почти опустевшую полоску здоровья над головой Юдзури Куротэцу; в глазах мальчика плескалась острая тревога. Словно приняв бесповоротное решение, он заставил крестообразные звёзды в своих зрачках вспыхнуть, точно звёзды на ночном небе!

От него во все стороны стремительно развернулся невидимый домен, поглощая всё вокруг. Сквозь асфальт пробилась сочная пиксельная трава, непроглядная ночная тьма сменилась ясным лазурным небом, а современные дома и улицы растворились без следа. Вдали, на краю луга, ярко пылал костёр, вокруг которого в диком восторге отплясывали багровые свинолюди.

Это был уже не Токио.

Это был... игровой мир Юдзури Такисиро.

Прямо в воздухе выскочило множество полупрозрачных панелей, сплошной стеной окружив Юдзури Куротэцу.

«Игрок: Юдзури Куротэцу.

Состояние: при смерти.

Характеристики: Сила: 32; Телосложение...»

«Применение к цели предмета: Большое зелье исцеления... Сбой применения предмета: вы не можете использовать предметы на других игроках».

Во взгляде Такисиро вспыхнула ярость. Крестообразные звёзды в его зрачках сверкнули вновь, и окружение резко переменилось: континент в духе западного фэнтези превратился в залитые неоновым светом улицы киберпанка!

Из пустоты возникла новая панель:

«Применение к цели предмета: Генный препарат S-ранга... Сбой применения предмета: вы не можете использовать предметы на других игроках».

Зрачки Юдзури Такисиро сверкнули ещё раз!

На этот раз декорации сменились сценой из игры о боевых искусствах в традиционном японском стиле.

«Применение к цели предмета: Традиционная пилюля единого дыхания... Сбой применения предмета: вы не можете использовать предметы на других игроках».

Сцена сменилась вновь.

«Применение к цели предмета: Супер-онигири... Сбой применения предмета: вы не можете...»

«...Сбой применения предмета...»

«...Сбой применения...»

Игровые миры вокруг Юдзури Такисиро сменялись с бешеной скоростью. Белые волосы за его спиной взметнулись ввысь, крестообразные звёзды в глазах ослепительно сияли, а подавляющая аура уровня Предела человечества хлынула наружу без малейшего остатка!

Он переключал сцены так быстро, что внутри домена уже закружили парящие осколки миров, и сквозь каждый можно было отчётливо различить свой собственный игровой мир.

Среди этих осколков игровых миров Юдзури Такисиро изо всех сил, лихорадочно искал спасение!

Однако он обыскал все свои 3291 игровой мир — и ни в одном не нашёл способа исцелить Юдзури Куротэцу...

В конце концов, его способность представляла собой иную форму «сотворения». Вот только это «сотворение» материализовалось в облике видеоигр, и любые созданные им сверхъестественные предметы могли подействовать лишь на него самого.

Его игры, его предметы, всё, что он мог создать... существовало лишь ради него одного.

Он не мог спасти Юдзури Куротэцу.

Юдзури Куротэцу смотрел, как вокруг Такисиро непрерывно рождаются и гибнут игровые миры, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Хватит... уже хватит, Такисиро, — его бледные губы тронула тёплая, умиротворённая улыбка. — Мне... мне довольно и того, что вы с сестрой в порядке.

Я отдал полжизни, чтобы спасти свою дочь и сына.

А теперь мне пора отправиться к моей принцессе якудза...

Без меня рядом ей наверняка очень одиноко.

Такисиро...

Твоему отцу... пора уходить.

Среди кружащих теней игровых миров Юдзури Куротэцу прислонился к полуразрушенной стене за спиной и медленно закрыл глаза...