Глава 758. Освобождение громового зверя

У подножия Токийской башни.

Неподалёку в ночном небе тело Бедствия мора разорвалось ослепительным фейерверком и огненным метеоритным дождём осыпалось на город.

При виде этого Линь Цие помрачнел ещё сильнее.

— Похоже, теперь из вестников божьей воли остался только я, — на лице Бедствия темницы больше не было ни следа ярости, оно стало глубоким и невозмутимым, словно бездна.

С того мига, как была уничтожена «Чистая земля», Бедствие темницы знал, что вестникам божьей воли пришёл конец. А раз так, ему больше не было нужды отстаивать так называемую божественную власть. Сейчас он словно вернулся во времена до прихода Тумана, снова став председателем правления корпорации «Чистая земля» — капиталистом, жаждущим прикоснуться к божественному чуду.

Когда появился Юдзури Такисиро, он думал, что до божественного чуда остался всего шаг...

Но лишь теперь он понял: человек — всего лишь человек.

— Будь спокоен, убивать тебя я не стану, — Линь Цие опустил ладони на рукояти висящих на поясе клинков и невозмутимо произнёс: — Пока ты жив, громовой зверь не пробудится. Я запру тебя в этом «загоне для людей» навечно... до тех пор, пока не нагрянет гибель.

— Нагрянет гибель?

Бедствие темницы не знал о планах Общества Шансе и не ведал, что теперь «загон для людей» Равнины Высокого Неба превратился в эпицентр мировой бури. Ему казалось, будто единственная угроза, нависшая над «загоном для людей», — это Линь Цие и горстка его спутников.

Линь Цие покачал головой, не собираясь ничего объяснять. В мгновение ока он выхватил «Рассекатель белизны» и растворился в Пустоте.

Вокруг воцарилась мёртвая тишина.

Бедствие темницы слегка прищурился. К каким бы способам он ни прибегал, определить местонахождение Линь Цие не удавалось, поэтому он просто закрыл глаза и замер на месте, не шевелясь.

Вжух!..

Угольно-чёрный росчерк клинка метнулся из Пустоты и замер перед самым горлом Бедствия темницы.

Линь Цие сжимал в одной руке «Рассекатель белизны», а в другой — «Чёрный канат», крепко сдвинув брови.

— Почему ты не уклонился?

— А зачем мне уклоняться? — усмехнулся Бедствие темницы. — Тот удар пятью клинками бедствия уже разрушил большую часть моего тела. Прочие вестники божьей воли погибли. Если продолжать бой, мне всё равно с вами не совладать...

— Давай же, убей меня.

— Дай мне увидеть, что это за зрелище — когда дух артефакта, громовой зверь, уничтожает мир.

Линь Цие посмотрел в равнодушные глаза Бедствия темницы и слегка нахмурился:

— Ты сошёл с ума.

— Нет, я не сошёл с ума, — покачал головой Бедствие темницы. — Если бы ты возвышался над всеми живыми существами сотню лет, глядя на них свысока, если бы своими глазами видел смену эпох и развитие человеческого общества, тебе бы тоже осточертело...

— Мир людей слишком ничтожен и скучен.

— День за днём, год за годом они без конца суетятся ради жалких пустяков: денег, власти, размножения... Точно пиявки, рождаются выводок за выводком, словно муравьи, копошатся в толще общества. Не получат желаемого — завидуют, получат — требуют ещё.

— Пусть и встречаются иные — те, кто ползёт по этому полному грязи миру, сохраняя верность своему сердцу, но какой в том толк?

— Пройдёт считаные десятки лет, и они всё равно обратятся в горсть жёлтой земли.

— Человек — он и есть человек. Ничего особенного.

Бедствие темницы медленно поднял голову, взглянул на громового зверя, припавшего к тучам над грозовым ливнем, и спокойно произнёс:

— За сотню лет я устал от этого. Я больше не хочу смотреть на скучный человеческий мир и не желаю влачить столь пустое существование...

— Пока ты не стал богом, тебе вовек не вырваться из этого моря страданий.

— Но за эти сто лет я уяснил лишь одно: у человека... всё же есть предел.

— Человек попросту не способен стать богом.

— А раз богом мне не стать, незачем и бороться дальше.

— По крайней мере...

— На пороге смерти я хочу ещё раз увидеть то, чего так желал и не мог достичь... великое могущество богов!

Едва отзвучали эти слова, как в его омертвевших глазах блеснул острый огонёк. Он стремительно вскинул правую руку к собственной груди!

Зрачки Линь Цие резко сузились!

Он среагировал мгновенно, метнувшись наперерез, чтобы остановить Бедствие темницы, но из земли вырвалось несколько угольно-чёрных прутьев темницы, сковавших его движения.

В это самое мгновение правая рука Бедствия темницы с силой вонзилась в собственное истерзанное тело, переломила два погнутых чёрных стальных ребра и сомкнулась на алом бьющемся сердце!

А затем...

Изо всех сил сжал пальцы, раздавив его!

В тот же миг световое кольцо в его левом глазу сжалось, и из земли взметнулись чёрные прутья темницы, глубоко вонзившись в тело Бедствия темницы — словно нерушимая клетка, сковавшая его намертво.

Хлынула кровь, его жизненные силы начали стремительно таять!

Его сердце перестало биться.

В лишённом жизни теле лишь глаза продолжали гореть необычайно ярко!

Его сознание всё ещё теплилось.

В миг, когда оборвал собственную жизнь, он с помощью своей способности воздвиг темницу, пленившую его душу, и ненадолго удержал угасающее сознание!

Эта темница не только пленила сознание, но и заблокировала систему самоуничтожения в левом глазу: чёрное кольцо на глазном яблоке быстро растаяло, и в конце концов глаз, подобно экрану с отключённым питанием, окончательно погрузился во мрак.

И как он сам сказал:

он хотел своими глазами узреть явление божественного чуда.

При виде этого лицо Линь Цие помрачнело, и он поднял взгляд к небесам.

Громовой зверь, припавший к облакам, словно что-то почуял и медленно поднялся во весь рост.

Его взор скользнул по миру смертных, и в равнодушных, спокойных зрачках брызнули ослепительные молнии!

Р-р-а-а-а-х-х-х!..

Рёв громового зверя раскатился по небесному своду.

***

— С-с-с-с!..

Поодаль Толстяк Байли, услышав донёсшийся из-за облаков рёв, резко замер и шумно втянул воздух сквозь зубы.

— Что с тобой? — Цао Юань уже вышел из состояния одержимости и вкладывал прямой клинок в ножны; заметив, как изменился в лице Толстяк Байли, он недоумённо спросил.

Толстяк Байли задрал голову, уставившись на тёмно-синего исполинского зверя, поднимающегося на облаках; лицо его одеревенело, он сглотнул слюну и хрипло произнёс:

— Дело дрянь... Чего это он решил сам вступить в бой?

— Кто?

— Да дух артефакта!

Толстяк Байли указал на громового зверя, который вот-вот собирался спрыгнуть с облаков, и затараторил:

— Раньше, как бы я его ни дразнил, он сидел на облаках и не дёргался, максимум плевался молниями на землю... Твою же мать, с чего это он вдруг решил спуститься с облаков?! Я ведь не раз и не два хватал его за хвост... Если он сейчас слезет, то первым делом заявится сводить счёты со мной любимым!

Сейчас Толстяк Байли горько раскаивался. Невероятно горько.

Едва прибыв в эту страну, он при первом же применении Запретных руин обнаружил присутствие громового зверя. Однако стоило ему понять, что громовой зверь — это дух артефакта, как события приняли весьма странный оборот...

Его «Разоружение всего сущего» действовало даже на духа артефакта Зеркала Ята.

Причинить вред зверю способность не могла, но стоило Толстяку Байли применить «Разоружение всего сущего», как невидимая рука тут же резко хватала громового зверя за хвост, приводя того в неистовую ярость.

В самый первый раз Толстяк Байли ещё держал себя в руках, но затем, обнаружив, что громовой зверь не спрыгивает с облаков, осмелел окончательно.