Глава 749. В бой против вестников божьей воли

Хоккайдо.

Рыцарь и Вэй Дун стояли перед огромным экраном. Глядя на сменяющие друг друга семь ориентировок категории «Абсолютное зло» и на прямую трансляцию, в которой семь силуэтов возвышались на самой Чистой земле, они застыли в оцепенении.

— Они… — Вэй Дун долго стоял с открытым ртом, так и не сумев вымолвить ни слова.

«Вы же собирались вернуться на родину?!

С чего вдруг вы решили прорубить Чистую землю насквозь?!

К тому же… какой размах! Прямая трансляция на всю Японию — они же хотят окончательно втоптать вестников божьей воли в грязь!»

Рыцарь смотрел на семь силуэтов на экране и, лишь спустя мгновение придя в себя, не сдержал возгласа:

— В Великой Ся… скоро появится ещё один отряд высшего ранга.

***

В комнате.

У Сяннань смотрел на рекламный экран на крыше противоположного здания, на семь силуэтов, стоящих под завесой дождя. Он застыл на месте, словно каменное изваяние, а в его глазах отразились воспоминания.

Когда-то и у него были те, с кем он стоял плечом к плечу.

Когда-то и они стояли на вершине мира, глядя сверху вниз на всё сущее под ногами…

Он медленно протянул руку и сжал висевший на груди жетон, чувствуя исходящий от него обжигающий жар.

«Синий дождь»…

Сам того не замечая, У Сяннань крепко сжал кулаки.

В его глазах мелькнула непреклонная решимость.

— Сусаноо, — глядя в далёкое небо, пробормотал У Сяннань.

— Я непременно найду Равнину Высокого Неба…

А затем…

собственноручно убью тебя!

***

Токио.

Увидев, как раскинувшийся под Чистой землёй город погрузился в кромешную тьму, Бедствие темницы слегка сузил зрачки.

— Ты отключил подачу электричества?! — резко повернулся он к Линь Цие.

— Точнее говоря, отключила ту часть, в которой нет необходимости, — раздался из блютус-колонки голос Цзян Эр. — Больницы, подача воды и базовое освещение по-прежнему работают, однако уличный неон и бесполезные электроприборы полностью обесточены. Энергопотребление всей страны снизилось примерно на девяносто два процента.

— Раз топливом для всей потребляемой этой страной энергии служат души умерших, то отключение девяноста двух процентов электроприборов спасёт бесчисленное множество душ, — невозмутимо произнёс Линь Цие.

— Возможно, горожане сочтут нас бедствием — демонами, что отняли свет и привычный шум, принеся бесконечный ночной покров. Но настанет день, и они поймут: то, что мы сделали, — истинное спасение.

— Добро ли, зло ли — справедливость у нас в сердцах.

— Справедливость? — яростно прорычал Бедствие темницы. — Здесь справедливость — это мы!

Грохот!..

Раздался оглушительный взрыв. Четыре вестника божьей воли пронеслись над раскалывающейся Чистой землёй и устремились прямо на Линь Цие и его спутников!

— Отряд «Ночной покров», — Линь Цие спокойно посмотрел на четыре несущиеся на них грозные фигуры и невозмутимо скомандовал: — В бой!

Свист!..

Среди семерых первой сорвалась фигура, объятая чёрным пламенем ша-ци, волоча за собой клинок!

Вокруг безумного Цао Юаня клубилась ша-ци, алые глаза неистово жаждали крови и убийств. Он так долго сдерживал внутри себя жестокость и ярость, что едва мог совладать с собой, и, услышав команду Линь Цие вступить в бой, первым ринулся вперёд!

А среди четырёх вестников божьей воли впереди всех мчался облачённый в белые одежды Бедствие оружия.

Чёрный и белый силуэты первыми столкнулись друг с другом!

Сияние клинка сгустилось в руке Бедствия оружия. Навстречу несущемуся с воем безумному Цао Юаню он молниеносно ударил ладонью по полотну прямого клинка. Обладающая сокрушительной разрушительной силой вспышка хлынула внутрь, и клинок бешено задрожал от схлестнувшейся мощи!

В воздухе эхом отозвался звук, похожий на птичий щебет. Трение прямого клинка о ладонь Бедствия оружия высекло сноп ослепительных искр, однако клинок так и не сломался!

Бедствие оружия опешил.

— Идиот, — хищно оскалился безумный Цао Юань. — Звёздный клинок Ночных стражей невозможно сломать!

Вжух!..

Безумный Цао Юань сжал клинок обеими руками. Пылающее вокруг пламя ша-ци хлынуло в прямой клинок, и от яростного взмаха широкая, свирепая полоса чёрного сияния ша-ци рассекла небо и землю.

На ладони Бедствия оружия остался кровавый след. Под натиском сокрушительной силы он невольно отшатнулся на несколько шагов, ощущая, как немеет правая рука.

— Как это возможно? — Бедствие оружия с недоумением уставился на ничем не примечательный прямой клинок в руках Цао Юаня. — Разве не одни лишь клинки бедствия способны выдержать мои удары?.. В этом оружии нет души клинка, как оно может не ломаться?

— Вот почему я и говорю, что вы деревенщина, — хохотнул Толстяк Байли и сделал шаг вперёд.

Чёрно-белая матрица Тайцзи Багуа вспыхнула вокруг его тела, мгновенно переместив его к Цао Юаню. Толстяк слегка приподнял палец — и парящий за его спиной бесчисленный огнестрельный арсенал дал дружный залп!

Тысячи и тысячи огненных вспышек брызнули в ночное небо. Словно колоссальный артиллерийский шквал, град снарядов и пуль обрушился на вестников божьей воли, а частая канонада перекатывалась в воздухе, словно морские волны, сотрясая безмолвную тьму ночи.

Шедший позади всех четырёх вестников божьей воли одетый в чёрное Бедствие темницы слегка сузил чёрное кольцо в левом глазу.

Кромешно-чёрная стена заточения соткалась из небытия. Словно несокрушимый гигантский зонт, она накрыла Чистую землю, заблокировав все пули и снаряды!

Огненные всполохи рассыпались в ночи!

— Мор.

Бедствие мора остановился перед всеми и невозмутимо произнёс это слово. Полы его одеяния вдруг вздулись, и клубы тёмно-зелёного тумана покатились во все стороны от его фигуры!

Этот туман был кристаллизацией вирусов из тела Бедствия мора. Он мог в кратчайшие сроки поразить иммунную систему человека: разрушая иммунитет, он стремительно засевал организм патогенами. Стоило пробыть в нём дольше минуты, как от нестерпимой боли и болезней тело полностью теряло способность двигаться.

А если время превышало три минуты, ни одно живое существо не могло выйти оттуда живым.

Тёмно-зелёный туман стремительно клубился и расползался!

— Этот туман ядовит, — в глазах Ань Цинъюя блеснул серый огонёк. Он слегка прищурился: — Предоставьте это мне!

Вытащив из кармана нож, он в мгновение ока полоснул себя по запястью. Хлынула кровь, в которой едва заметно мерцали фиолетовые искорки.

Вспых!..

Взметнувшуюся в воздух кровь Ань Цинъюй тут же воспламенил. Фиолетовый туман, по объёму в несколько раз превосходивший выброс Бедствия мора, с гулом вырвался из горящей крови и пурпурным облаком намертво окутал моровый туман противника.

Тёмно-зелёный туман оказался надёжно запечатан внутри фиолетового тумана Ань Цинъюя.

Тело Ань Цинъюя прошло через бесчисленные вскрытия и модификации, вобрав в себя свойства всей препарированной им «мистики», и уже давно вышло за рамки обычного человеческого естества. Одних только ядовитых свойств «мистики» в его организме насчитывалось не менее четырёх.

Эти четыре смертоносных яда циркулировали в крови Ань Цинъюя, поэтому, даже простояв в моровом тумане Бедствия мора несколько часов, он не почувствовал бы ни малейшего недомогания.

Ядом — против яда!