Глава 739. Генетический дефект

— Он потерял сознание?

Высоко в небе над Токио, над самым слоем облаков, безмолвно парил гигантский серебристый диск. Ань Цинъюй в белом лабораторном халате уверенно стоял на самой его вершине.

Свирепый ветер на огромной высоте с шумом трепал полы халата. Левая рука юноши покоилась в кармане, в правой он держал телефон, чёлка развевалась на ветру. Он вглядывался в расстилавшийся далеко внизу крошечный город, и брови его слегка сдвинулись.

— Да, его тело приобрело синюшно-серый оттенок, всё оно затвердело, точно камень, температура и пульс падают... — тревожный голос дяди Кёсукэ доносился из трубки. — Что происходит? У тебя есть какие-нибудь мысли?

Ань Цинъюй на мгновение задумался, медленно прикрыл глаза и принялся перебирать в памяти сведения об эксперименте по созданию бога.

Спустя семь-восемь секунд он открыл глаза.

— Кажется, я понял, — взгляд Ань Цинъюя стал серьёзным. — Все эти десять с лишним лет эксперимента вестники божьей воли вводили ему препараты, насильственно пробуждающие потенциал. Эти составы беспощадно выжимали его жизненную силу и срок жизни. Обычный человек после трёх-четырёх подобных стимуляций умер бы на месте.

Но в то же время вестники божьей воли вводили ему огромное количество препаратов, богатых жизненным потенциалом. Это создавало тонкое равновесие с расходом ресурсов. Под гармонизирующим действием «королевской крови» такой баланс позволял в стабильных условиях развивать его способности.

Однако столь хрупкое равновесие крайне уязвимо: его тело уже выработало зависимость от самих препаратов. Стоит ему слишком надолго лишиться баланса, поддерживаемого обоими препаратами, как организм сам по себе начнёт разрушаться...

— То есть он не может надолго покидать Чистую землю? — нахмурившись, спросил дядя Кёсукэ.

— Точнее говоря, он не может долго обходиться без этих двух препаратов, — поправил Ань Цинъюй. — За долгие годы экспериментов его тело уже не способно существовать без их взаимодействия. Чтобы решить проблему окончательно, нужно перестроить его организм на генетическом уровне. Если же просто пичкать его этими препаратами дальше, он лишь глубже увязнет в зависимости, а жить ему останется ещё меньше.

— Генетическая модификация? — глаза дяди Кёсукэ блеснули. — Ты сможешь это сделать?

— Смогу.

Но прежде чем дядя Кёсукэ успел обрадоваться, Ань Цинъюй продолжил:

— Опираясь на данные эксперимента по созданию бога, я действительно смогу разработать препарат специально для этого случая. Но процесс крайне трудоёмкий, и даже мне потребуется как минимум два дня...

Вот только судя по тому, что ты описал, Юдзури Такисиро вряд ли протянет два дня.

Дядя Кёсукэ вздрогнул всем телом.

— Тогда... нельзя ли использовать какие-нибудь препараты, чтобы пока стабилизировать его состояние? Ты ведь сейчас в Чистой земле? Не сможешь достать несколько флаконов? — словно зацепившись за мысль, с тревогой спросил он.

— В лаборатории действительно остался запас гамма-препарата, активирующего потенциал, но второго, ключевого состава для поддержания жизненных сил здесь нет, — нахмурился Ань Цинъюй. — Если я не ошибаюсь, второй препарат по своей сути — резистентный вирус, а производит этот вирус пятый вестник божьей воли Чистой земли — Бедствие мора.

Едва будучи изготовленным, такой состав быстро теряет свойства. Поэтому они синтезировали его каждый раз прямо перед инъекцией. Никаких запасов в Чистой земле попросту нет.

Сердце дяди Кёсукэ оборвалось.

— Выходит... чтобы достать препарат, остаётся только идти к Бедствию мора? — голос его слегка охрип.

— Даже если ты обратишься к нему, он ничего тебе не даст. Он лишь использует это для шантажа, чтобы полностью подчинить вас с Юдзури Такисиро своей воле, — трезвый ум Ань Цинъюя мгновенно раскусил замысел вестников божьей воли.

Дядя Кёсукэ оглянулся на лежащего на полу Юдзури Такисиро, и на его лице проступила горечь.

— Но у меня нет другого выхода...

Неужели мне просто стоять и смотреть, как умирает мой собственный сын?

— Нет! — вновь раздался из трубки голос Ань Цинъюя. — Возможно, тебе не придётся унижаться и идти на уступки, чтобы получить этот препарат...

Дядя Кёсукэ замер.

Получить шанс добыть препарат, не идя на уступки?

Неужели вестник божьей воли сам возьмёт и отдаст его?

— Что мне делать? — спросил дядя Кёсукэ. Мысль о том, что этот юноша в одиночку узурпировал всю Чистую землю, принесла ему заметное облегчение.

Ань Цинъюй стоял на вершине серебристого диска и смотрел в ясное небо вдалеке. Уголки его губ слегка приподнялись:

— Тебе нужно лишь...

Дождаться, когда опустится Ночной покров.

...

Хоккайдо.

Глубоко в горах.

С тремя длинными клинками на поясе Линь Цие призрачной тенью скользил сквозь лесную чащу. Опустив взгляд на жетон в руке, он слегка прищурился.

Этот жетон служил ключом, позволяющим преодолеть «Божественное сокрытие» Фурухары Ёсики. Только держа его в руке, Линь Цие мог, как и прежде, отыскать спрятанную в глубине гор тайную усадьбу.

Стоило жетону слабо замерцать, как в лесной чаще впереди, подобно хамелеону, проступило старинное поместье, окутанное ореолом глубокой тайны.

В то же мгновение духовная сила Линь Цие наконец ощутила присутствие усадьбы. Спрятав жетон за пазуху, он с силой оттолкнулся от земли, стремительно подбежал к воротам и застучал по ним костяшками пальцев.

Тук-тук-тук!..

Время поджимало, и Линь Цие стучал громко и торопливо. Спустя мгновение ворота медленно отворились изнутри.

Высокий и плечистый Фурухара Ёсики в чёрном халате стоял за воротами, не отрываясь глядя на Линь Цие. Тёмные круги под его глазами закрывали чуть ли не пол-лица.

— Стучишь так яростно, я уж подумал, свирепый призрак явился за моей душой, — произнёс Фурухара Ёсики, похлопав себя по груди; с таким видом он и сам смахивал на свирепого призрака.

— Прости, я очень спешу, — виновато улыбнулся Линь Цие, переступая порог. — Клинок починен?

— Ещё вчера вечером. Заходи.

Фурухара Ёсики выглянул наружу и, убедившись, что поблизости никого нет, запер ворота.

Он окинул взглядом висящий на поясе Линь Цие «Дождевой обвал» и озадаченно спросил:

— Почему «Дождевой обвал» у тебя? Где Амэмия Харуки?

— У него не было времени прийти, он одолжил клинок мне.

Линь Цие не стал тратить время на лишние разговоры и, не дожидаясь, пока мастер укажет дорогу, сразу зашагал к площадке перед домом.

Фурухара Ёсики пожал плечами и последовал за ним.

Спустя несколько минут он вынес из дома чёрный футляр и поставил его посреди площадки.

Постучав пальцем по крышке чёрного футляра, он сказал:

— Клинок внутри. Душа клинка тоже готова. Открой и взгляни.