Глава 736. Сделка Шэнь Цинчжу

На востоке брезжил рассвет.

Линь Цие сидел у кровати Толстяка Байли и смотрел на утреннее солнце за окном. В его взгляде читалась глубокая усталость.

Осознав прошлой ночью всю серьёзность положения, Линь Цие всё это время неотлучно оставался рядом с Толстяком Байли. Он погружал сознание в психиатрическую больницу в своей голове, пытаясь отыскать способ разбудить Толстяка Байли.

Однако ни Мерлин, ни Браги ничего не знали о происхождении той циновки и тем более понятия не имели, как вывести Толстяка Байли из подобного состояния.

Что до Сунь Укуна, Линь Цие спросил и его, но в мифах Великой Ся с циновками для медитации было связано слишком многое, и, не увидев её воочию, тот тоже не мог определить, в чём дело.

Опросив всех, Линь Цие так ничего и не выяснил.

Похоже, оставалось лишь вернуться в Великую Ся и искать решение уже там...

Линь Цие посмотрел на настенные часы. Сегодня как раз был день встречи с Фурухарой Ёсики: с утра предстояло забрать починенный «Рассекатель белизны», а вечером остальные члены отряда должны были собраться на Хоккайдо, чтобы вместе через руины выйти в мир Тумана и вернуться в Великую Ся.

Сейчас Ань Цинъюй, Цзян Эр и Цао Юань, должно быть, уже готовились к отправке на Хоккайдо.

Пока Линь Цие размышлял, раздался стук в дверь.

Восприятие Линь Цие ясно различило силуэт за дверью, и в его глазах мелькнуло недоумение. Он подошёл и открыл: на пороге в явной нерешительности стоял Рыцарь.

— Господин Рыцарь, — спросил Линь Цие. — Вы ко мне по какому-то делу?

Рыцарь открыл рот, словно собираясь заговорить, но на лице его читалось крайнее замешательство...

После долгих колебаний он всё же произнёс:

— Есть одно дело... Я думал об этом всю ночь и всё-таки решил, что должен тебе сказать...

— Что такое?

— Вчера ночью ко мне приходил Шэнь Цинчжу.

Шэнь Цинчжу?

Линь Цие опешил:

— Зачем он к вам приходил?

— Он хотел заключить со мной сделку и просил ничего вам не говорить. Но я посчитал, что дело слишком серьёзное, и должен рассказать обо всём тебе как командиру...

— Сделку? Какую ещё сделку?

Рыцарь глубоко вдохнул и медленно произнёс:

— Он сказал, что хочет обменять голову одного вестника божьей воли на тысячу мест в Утопии...

Зрачки Линь Цие резко сузились.

Тысяча мест в Утопии...

В то же мгновение он догадался, что задумал Шэнь Цинчжу.

В Обществе Шансе якудза считали паршивыми овцами, которых нельзя пускать в Утопию. А это значило, что бандитов из здешнего «загона для людей» ждал один-единственный исход — быть навеки погребёнными вместе со всей этой страной.

А Шэнь Цинчжу надеялся убийством вестника божьей воли выторговать для членов группировки Чёрной расправы шанс на жизнь!

Это было сопряжено с колоссальным риском и к тому же являлось личным делом его, верховного главы группировки Чёрной расправы. Он не желал втягивать в это Линь Цие и остальных, поэтому специально взял с Рыцаря слово держать всё в секрете, а сам глубокой ночью в одиночку помчался на машине в Токио — охотиться на вестника божьей воли...

Он что, с ума сошёл?!

Духовная сила Линь Цие мгновенно накрыла окрестности клуба, но Шэнь Цинчжу нигде не было. Лицо Линь Цие помрачнело, и он повернулся к Рыцарю:

— В котором часу прошлой ночью он к вам приходил?

Рыцарь прикинул:

— Около полуночи?

Линь Цие снова посмотрел на часы. Сейчас половина десятого утра. Дорога на машине до Токио на полной скорости занимает около одиннадцати часов...

Шэнь Цинчжу уже почти добрался до Токио!

...

На подступах к Токио.

По прямой как стрела дороге на бешеной скорости неслось чёрное спорткупе!

Шэнь Цинчжу одной рукой сжимал руль, а другой, положив её на край окна с зажатой в пальцах сигаретой, спокойным взглядом смотрел на маячивший вдали смутный силуэт города. Педаль газа под его ногой была вдавлена в самый пол.

Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь!..

С пассажирского сиденья раздался звонкий сигнал телефона.

Шэнь Цинчжу покосился на соседнее сиденье и после секундного колебания всё-таки взял трубку.

— Алло?

— Братец Крутой, ты с ума сошёл? — раздался в трубке голос Линь Цие.

— Я не сошёл с ума, — спокойно ответил Шэнь Цинчжу. — Не переживай, убью одного вестника божьей воли и сразу вернусь.

— Ты же не можешь пользоваться Запретными руинами! Как ты собираешься сражаться с вестником божьей воли лицом к лицу?

— Я ведь уже почти прикончил одного собственными руками, разве нет? — невозмутимо отозвался Шэнь Цинчжу. — В прошлый раз в схватке с Пожаром я поплатился лишь потому, что не знал, что он способен действовать даже со стёртой душой. Больше я такой ошибки не совершу.

— Дело не в ошибках! Все вестники божьей воли сейчас в Токио, они прочёсывают город в поисках Юдзури Куротэцу и Юдзури Такисиро. Стоит тебе вступить в бой хотя бы с одним из них, как остальные тут же явятся на подмогу. Ты им не соперник, этот риск слишком велик!

— Риск? — усмехнулся Шэнь Цинчжу. — За всю мою жизнь риск был последним, чего я когда-либо боялся.

— ...

Линь Цие на миг потерял дар речи.

Риск для Шэнь Цинчжу и впрямь был привычным делом: будь то на горе Южной Переправы, или при внедрении к «Адептам», или когда он стал живой легендой японского преступного мира... Всё держалось на его отчаянной смелости, готовности поставить всё на карту и феноменальной осмотрительности.

Его и вправду нисколько не страшил этот так называемый риск.

К тому же Линь Цие отлично знал упрямый нрав братца Крутого: если тот что-то решил, одним телефонным звонком его не переубедить.

— Ты ведь уже на подъезде к Токио? — снова заговорил Линь Цие. — Я не стану уговаривать тебя повернуть назад. Просто подожди на месте. Дай мне один час, и я приду тебе на помощь...

— Это моё личное дело, и я разберусь с ним сам, — оборвал его Шэнь Цинчжу.

— Не беспокойся, я вернусь в строй к назначенному времени сбора... командир.

Договорив, Шэнь Цинчжу, не дожидаясь ответа Линь Цие, сбросил вызов.

Спустя пару секунд телефон вылетел в окно, под свист встречного ветра с глухим ударом грохнулся об асфальт и разлетелся на мелкие детали.

Вж-ж-жу-у-ум!..

Низко взревел двигатель, и чёрное спорткупе умчалось вперёд, растворившись в конце дороги.

...

Услышав в трубке частые гудки отбоя, Линь Цие нахмурился.

Всё произошло в точности так, как он и думал...

Если уж Шэнь Цинчжу что-то вбил себе в голову, остановить его невозможно.

— Что нам теперь делать? — взволнованно спросила стоявшая рядом с Линь Цие Цзялань. — Ему одному в Токио слишком опасно...

Линь Цие помолчал немного, снова поднял телефон и набрал другой номер.

— Алло?

— Цие? Я уже со всем разобрался. Как только взорву всю Чистую землю, сразу отправлюсь на Хоккайдо, чтобы встретиться с вами... — донёсся с того конца голос Ань Цинъюя.

— Нет, подожди, — спокойно остановил его Линь Цие.

Ань Цинъюй осёкся и, безошибочно уловив перемену в тоне Линь Цие, настороженно спросил:

— Что-то случилось?

— План придётся изменить, — Линь Цие глубоко вздохнул и рассказал Ань Цинъюю обо всём, что произошло.

Ань Цинъюй замолчал.

— Я понял.

Ань Цинъюй кивнул. Он подошёл к панорамному окну и окинул взглядом раскинувшийся под ногами мегаполис:

— Что ты намерен делать?

Линь Цие на миг умолк.

— У меня есть один безумный план...