Глава 734. Время высадки Толстяка Байли

Глубокая ночь.

Линь Цие сидел у постели Толстяка Байли. Проведя духовной силой по его телу, он тяжело вздохнул.

— Всё ещё никаких признаков пробуждения? — с тревогой спросила сидевшая рядом Цзялань. — Сколько же он ещё проспит?

Линь Цие посмотрел на его бледное лицо, помолчал немного и покачал головой:

— Не знаю… Я думал, за день с лишним он уже должен был очнуться, но до сих пор нет ни малейшего намёка на пробуждение…

Сколько же он просидел на той циновке?

— А если к завтрашнему вечеру, когда придёт пора возвращаться, он так и не очнётся? Что тогда делать?

— Придётся нести его на спине, — Линь Цие коснулся лежавшего в кармане «Вольного пространства». — С этими запретными предметами он сможет подняться на поверхность моря, даже если у него нет снаряжения для погружения.

Цзялань слегка кивнула:

— Хорошо хоть, он просто спит, и другой опасности нет…

В этот момент духовная сила Линь Цие словно что-то уловила. Он поднял взгляд на дверь, встал и направился к выходу.

— Цзялань, присмотри за Толстяком, я выйду ненадолго.

— А? Хорошо!

Линь Цие толкнул дверь и вышел наружу.

На открытой крыше под звёздным небом стоял человек. С пояса его свисал тёмно-синий клинок; опёршись о перила, он молча смотрел на сверкающий неоновыми огнями далёкий мегаполис.

— Почему ты здесь один? — спросил Линь Цие, подойдя к нему.

Амэмия Харуки пожал плечами:

— Вы все захватчики, я не понимаю вашего языка, к тому же уснуть не могу. Вот и поднялся подышать свежим воздухом.

Линь Цие вспомнил, как Амэмия Харуки весь день молча держался в стороне, и беспомощно улыбнулся:

— Когда всё закончится, возвращайся со мной в Великую Ся, тебе там понравится.

Не знаешь китайского — ничего страшного, я могу научить.

Амэмия Харуки будто вспомнил о чём-то, на его губах мелькнула слабая улыбка, но почти сразу взгляд потускнел:

— Закончится… да?

— Беспокоишься о жителях этого «загона для людей»?

Амэмия Харуки помедлил немного, но всё же кивнул:

— Я знаю истинную суть «загона для людей». И знаю, какие грехи кроются за роскошью и блеском этого города…

Свергнуть и сокрушить власть богов — заветное желание всей моей жизни. Я и сам считаю, что это место должно быть уничтожено, но…

Амэмия Харуки протянул руку, указывая на далёкий город, и медленно произнёс:

— Те люди невинны. Они всего лишь родились на этой грешной земле и не должны вот так быть погребены вместе со злом, порождённым богами.

Вы — захватчики. Для вас это лишь место, где содержат людей, и вы не обязаны отвечать за их жизни.

Но со мной всё иначе. Я здесь родился, здесь вырос. Пусть я презираю тех, кого власть богов разложила до безнадёжности, я не могу безучастно смотреть, как они погибнут здесь.

Я не стану мешать вам уничтожить это место.

Но я найду способ спасти их — по-своему.

Амэмия Харуки смотрел на далёкий город, и в его глазах читалась твёрдая решимость.

— Это же пятьдесят миллионов человек! Как ты можешь их спасти? — не удержался Линь Цие.

— Надежда призрачная, но всё же есть.

Амэмия Харуки положил ладонь на рукоять «Дождевого обвала» у пояса и слегка потёр её:

— Помнишь предание, о котором я тебе рассказывал?

Чтобы противостоять небесным богам, земные боги выковали девять клинков бедствия. И когда все девять клинков бедствия сольются воедино, оружие обретёт истинное совершенство и превратится в божественный артефакт, способный рассечь саму Равнину Высокого Неба…

— Божественный артефакт… — Линь Цие словно о чём-то догадался. — Ты хочешь собрать все девять клинков бедствия?

— Если божественный артефакт Равнины Высокого Неба, Зеркало Ята, смог стать вместилищем для «загона для людей», то почему завершённый клинок бедствия, выкованный земными богами, не может послужить таким же вместилищем? — В глазах Амэмии Харуки блеснул слабый огонёк. — Если я смогу объединить девять клинков бедствия в этот божественный артефакт, то смогу создать совершенно новый, свободный от власти богов мир внутри артефакта, чтобы вместить все пятьдесят миллионов человек!

Линь Цие приоткрыл рот, словно хотел что-то возразить, но в конце концов промолчал.

Этот план был слишком дерзким, слишком рискованным и слишком призрачным…

Чтобы создать мир, способный вместить пятьдесят миллионов человек, мало одного лишь божественного артефакта. Всё упиралось ещё и в то, как прокормить их внутри этого артефакта. Неужели Амэмии Харуки придётся, подобно богам Равнины Высокого Неба, использовать несметное множество человеческих душ в качестве топлива?

Но как бы то ни было, это была последняя надежда для этих пятидесяти миллионов человек.

— Я понял, — кивнул Линь Цие. — Перед отбытием я оставлю тебе «Избавитель от бед» и «Чёрный канат». Надеюсь, ты сможешь исполнить своё заветное желание.

Амэмия Харуки повернулся, долго и пристально смотрел на Линь Цие, а затем слабо улыбнулся:

— Спасибо.

Два клинка бедствия — этот долг благодарности был слишком тяжёл, и Амэмии Харуки оставалось лишь навеки запечатлеть его в глубине своего сердца.

— Не стоит благодарности. Без тебя я бы и сам не добыл эти два клинка бедствия, особенно «Избавитель от бед»…

Линь Цие осёкся на полуслове и замер.

Он посмотрел на фиолетовый клинок у своего пояса. Будто догадавшись о чём-то, он крепко нахмурился.

— Что случилось? — спросил Амэмия Харуки.

— Что-то не сходится… — Линь Цие резко вскинул голову. — Ты раньше говорил, что о невозможности использовать в руинах клинки бедствия тебе рассказал твой наставник?

— Ну да.

— А когда твой наставник входил в руины?

— Он ходил туда вместе с Юдзури Куротэцу, примерно… двенадцать лет назад?

Двенадцать лет назад!

Сердце Линь Цие резко сжалось.

Двенадцать лет назад, когда наставник Амэмии Харуки вошёл в руины, ему уже было известно, что клинки бедствия там бесполезны… А это значило, что уже тогда руины были накрыты «Разоружением всего сущего» Толстяка?!

Как такое возможно?!

Разве Толстяк Байли не должен был высадиться всего два с половиной года назад?

В то же мгновение, как эта мысль возникла в голове, тело Линь Цие будто прошибло током, и он слегка вздрогнул.

Нет…

До сих пор не было ни единого свидетельства о том, что Толстяк Байли высадился именно два с половиной года назад.

Этот срок — два с половиной года — Линь Цие лишь вывел логически, опираясь на интервалы между высадками остальных спутников!

Он вообще не знал точного времени высадки Толстяка Байли.

Если верить словам Амэмии Харуки, то Толстяк Байли высадился в «загоне для людей» ещё двенадцать лет назад, а то и раньше, проник в руины и сел на циновку…

Он просидел на той циновке как минимум двенадцать лет?

Но если так, почему он не состарился? Всё дело в этой таинственной циновке?

В этот миг в голове Линь Цие зароились бесчисленные догадки, мысли смешались в сплошную кашу, а в сердце поднялся безотчётный страх!

Если Толстяк Байли и вправду просидел на той циновке двенадцать лет…

То сможет ли он…

вообще очнуться?