Глава 711. Пробуждение каменных изваяний

Почувствовав, как содрогнулась земля, застывшие в противостоянии посреди тесной комнаты Линь Цие и двое других резко переменились в лице.

Поколебавшись мгновение, Линь Цие первым опустил пиксельный пистолет и высвободил духовную силу, внимательно исследуя всё вокруг.

Пройдя сквозь стену тории, они сразу же очутились в этой комнате. Те тории, судя по всему, обладали силой пространственного перемещения — а значит, теперь они находились уже не на окраине руин города, а попали в совершенно незнакомое место.

Скорее всего, это и была сердцевина руин.

По мере того как духовная сила растекалась во все стороны, Линь Цие хмурился всё сильнее. С его нынешней ступенью духовной силы радиус восприятия достигал почти десяти километров, но даже охватив всё это пространство, он не обнаружил ничего, кроме бесконечных тесных комнат.

Это ощущение напомнило Линь Цие время в лагере сборов, когда пространственный Кубик Рубика сложил здание общежития. Однако разница заключалась в том, что в лагере сборов комнаты просто перемешались, создавая иллюзию бесконечности, здесь же комнаты действительно не имели конца...

Ни дверей, ни окон — словно бесконечная доска для вэйци, где клетками служили бесчисленные комнаты, а черными линиями — ровные ряды коридоров.

Странно было то, что внутрь некоторых стен оказались вмурованы жуткие каменные изваяния. Все они различались обликом и позами. Едва духовная сила Линь Цие касалась их поверхности, как её тут же блокировало снаружи, не позволяя проникнуть ни на йоту.

Линь Цие не понимал, зачем нужны эти каменные изваяния, но не придал этому особого значения, сочтя их неким мистическим символом или ритуалом.

Не найдя выхода, Линь Цие вернулся к стене, сквозь которую они пришли сюда, и ощупал её рукой: кладка была невероятно твердой — пройти сквозь нее обратно к стене тории не представлялось возможным.

Нахмурившись, Линь Цие быстрым шагом подошел к Вэй Дуну, навел пиксельный пистолет ему прямо в межбровье и холодно произнес:

— Что это за место? Как отсюда выбраться?

С приставленным к межбровью пистолетом Вэй Дун беспомощно прикрыл глаза и ответил:

— Я и сам не знаю. Каждые тории в той стене ведут в разные места. Прежде, когда я входил туда, я шел через другие тории. Сюда я тоже попал впервые. Хочешь верь, хочешь нет.

Линь Цие только собрался что-то сказать, как в стене позади Амэмии Харуки внезапно пролегла трещина.

Крак!..

Амэмия Харуки опешил и обернулся: из трещины в стене потянулись пряди смоляно-черных волос; извиваясь, точно клубок свирепых тонких змей, они со свистом ринулись прямо на него!

Волосы неслись слишком стремительно — настолько быстро, что даже Линь Цие не успел заметить их появление заранее. И в то мгновение, когда они молнией метнулись к Амэмии Харуки, ладонь последнего, всё это время покоившаяся на рукояти у пояса, резко сжалась!

Дзинь!..

Всполох темно-синего сияния клинка, подобно полумесяцу, вспорол воздух и намертво заблокировал густую массу волос. Пряди яростно заскребли по лезвию, высекая ослепительные искры.

Сила, заключенная в этих волосах, была колоссальной: руки Амэмии Харуки мгновенно онемели, и он невольно отлетел назад. В тот же миг из трещины хлынуло в разы больше черных волос, устремившихся к нему со всех сторон.

Зрачки Амэмии Харуки резко сузились!

Он инстинктивно потянулся к силе «Дождевого обвала», намереваясь разом разрубить все эти пряди, но они находились в руинах: стоило ему высвободить силу клинка бедствия, как оружие вырвалось бы из рук и улетело в глубь руин. В долю секунды он сумел подавить вспыхнувший в сердце страх и не стал в панике наносить удар.

Не потому, что он не боялся смерти, а потому, что знал: кое-кто отразит этот удар за него.

Черный силуэт в то же мгновение вспышкой возник перед ним!

«Ночное мерцание».

Одетый в черный вязаный плащ Линь Цие ступал по ночной тьме, его глаза мерцали искорками звездного света. Вперив взгляд в надвигающуюся лавину волос, он нажал ладонями на пустоту, и перед ним стремительно развернулись два магических круга.

В следующее мгновение в его руках очутились два прямых клинка.

— Аромат цветов пьянит три тысячи гостей, а хлад меча морозит четырнадцать областей, — прошептал Линь Цие, и парные клинки в его руках яростно задрожали!

Прямые клинки с поразительной легкостью рассекли заполонившие всё волосы; бушующее сияние меча, подобно бурным речным водам, выплеснулось вперед, в одно мгновение искрошив на куски все пряди перед ним. Обрезки беспорядочно посыпались на пол, извиваясь, точно опарыши.

Увидев это, Вэй Дун остолбенел на месте.

Всё произошло слишком быстро: он заметил лишь, как Линь Цие одним мерцающим шагом очутился перед Амэмией Харуки, взмахнул руками, явив два прямых клинка, и играючи разрубил сплошную стену волос.

При этом он даже не обнажил клинок бедствия, висевший у него на поясе.

Что вообще происходит?

Ты ведь владелец клинка Бедствия, разве нет? Как ты можешь быть настолько свиреп, даже не обнажая клинок бедствия?!

Вэй Дун смотрел на стоящего среди осыпающихся отовсюду обрезков волос Линь Цие, и его взгляд сам собой опустился на сжатые в руках юноши прямые клинки. Брови Вэй Дуна слегка сдвинулись.

Ему вдруг показалось, что эти клинки выглядят смутно знакомыми...

— Каменное изваяние?..

Сжимая парные клинки, Линь Цие вглядывался в стену, из которой лезли волосы: среди осколков камня и кирпича черное каменное изваяние женщины-призрака стремительно таяло, возвращая себе изначальное тело, а эта туча змеевидных прядей брала начало из её волос.

Словно что-то осознав, Линь Цие резко огляделся по сторонам.

Крак-крак!..

Отовсюду донесся частый треск раскалывающегося камня. Крупные и мелкие трещины расползались по здешним стенам; из некоторых уже пробивались наружу то ладонь, то полголовы, то длинные ногти. Несмолкающий рев эхом разносился по этому пространству, отчего мороз драл по коже — казалось, бесчисленные демоны вот-вот проломят стены.

Все замурованные в стенах каменные изваяния начали оживать!

В радиусе восприятия Линь Цие насчитывалось не менее шестидесяти-семидесяти подобных изваяний, вырывавшихся из стен!

Лицо Линь Цие тут же помрачнело. Некогда было размышлять о причинах столь зловещего пробуждения изваяний: черноволосая женщина-призрак перед ним уже полностью выбралась из стены. Она слегка качнула головой, и водопад черных волос, занавешивавший лицо, чуть приоткрылся, обнажив бледное лицо, лишенное черт, — лишь кровавую пасть, усеянную оскаленными клыками.

Опустившись на четвереньки подобно зверю, она разинула пасть и пронзительно взревела на Линь Цие!

Тысячи и тысячи черных прядей вновь взметнулись клубящейся волной.

Сжимая парные клинки, Линь Цие зажег во взгляде священное пламя, жаркое, точно горнило. Могучее давление серафима хлынуло от него наружу, на корню подавив зловещую ауру женщины-призрака, отчего накатывающее море волос резко замерло.

— Степной пожар травы не истребит: подует вешний ветер — и взойдет она опять...

Линь Цие едва слышно прошептал это и с силой метнул один из прямых клинков. На острие прямого клинка вспыхнуло ослепительное пламя, и он метеором понесся прямо в голову черноволосой женщины-призрака!