Глава 701. Дно морских глубин

Туман.

Пип-пип-пип!..

Посреди полуразрушенных городских руин трое шли плечом к плечу по заброшенной дороге, когда из-за пазухи Рыцаря внезапно раздался электронный писк.

Рыцарь опешил и торопливо вытащил детектор в пиксельном стиле. На экране прибора из ниоткуда возникла красная точка и часто замигала.

— Что такое? — спросил У Сяннань.

— «Десантник» подобрался к бреши и уже установил там передатчик сигнала, — настраивая прибор, отозвался Рыцарь. — Теперь нам остаётся лишь выйти на этот источник сигнала, пройти через брешь в «загон для людей» и встретиться с ним.

Глаза Цзялань тут же заблестели:

— Мы можем войти?

— Да, — кивнул Рыцарь и несколько секунд внимательно изучал карту. — Место здесь, на Хоккайдо, но, похоже, не на суше... Брешь в море?

— Далеко от берега?

— Примерно три километра, но глубина приличная.

— Три километра... Мы можем просто доплыть туда на судне, — задумался У Сяннань. — На борту, кажется, было водолазное снаряжение, но всего два комплекта.

— Мне подобное не нужно, — сказала Цзялань.

— Мне тоже, — пожал плечами Рыцарь. — Наш рыцарский орден полагается на закалку плоти, укрепляя физическое тело. Такое расстояние и глубина для меня вовсе не помеха.

— ...

У Сяннань со странным выражением лица посмотрел на обоих:

— Ладно, раз вы такие могучие, надену я.

Обретя чёткую цель, троица прибавила шагу. Они быстро вернулись прежней дорогой к побережью, где стояло на приколе их судно, и направили его в сторону отмеченной на карте акватории.

Рассекая вздымающиеся волны, судно приближалось к мигающей красной точке. Рыцарь стоял на носу, вглядываясь вперёд. Убедившись, что они прибыли на место, он убрал прибор и серьёзно обратился к стоявшим за его спиной Цзялань и У Сяннаню:

— У вас нет опыта проникновения в «загоны для людей», поэтому я заранее предупрежу о нескольких вещах, на которые обязательно нужно обратить внимание.

Во-первых, по своей сути «загон для людей» — это территория или божественный артефакт, служащий для содержания людей в неволе внутри божественного царства. Иными словами, он вполне может находиться под пристальным взором некоего божества или духа артефакта. После проникновения внутрь с высокой долей вероятности нельзя будет использовать Запретные руины: любые колебания силы при их активации могут повлечь мгновенное уничтожение божеством или духом артефакта.

Разумеется, пассивные Запретные руины, не создающие всплесков силы, можно использовать как обычно.

«Нерушимость» Цзялань по своей сути походила на «Танцора звёздной ночи» Линь Цие: обе способности относились к пассивным Запретным руинам, воздействующим на тело самого владельца, и не привлекали к себе внимания.

Однако У Сяннань оказался в затруднении.

Его Запретные руины под номером 233, «Возрождение», по сути действовали так: после смерти они запускали способность и воскрешали его, так что трудно было сказать, удастся ли укрыться от взора божества или духа артефакта... Впрочем, в крайнем случае он просто не станет их применять: в конце концов, его боевая мощь проистекала вовсе не из Запретных руин.

У Сяннань коснулся чехла с мечом за спиной, и на сердце у него стало чуть спокойнее.

С тех пор как в Цаннане Линь Цие с помощью «чуда» восстановил его ладонь, он вновь обрёл способность держать меч, и к нему вернулось утраченное некогда бесстрашное сердце меча. Теперь он больше не был тем опустившим руки заместителем командира 136-го отряда города Цаннань, а прежним бойцом отряда «Синий дождь», «Бессмертным мечником» У Сяннанем.

— Во-вторых, в «загоне для людей» живут не только простые смертные, содержащиеся как скот. Боги божественного царства, дабы избежать волнений и сбоев, избирают внутри загона людей и наделяют их силой, делая своими земными воплощениями, призванными поддерживать порядок и управлять всем «загоном».

В условиях, когда нам нельзя использовать Запретные руины, одолеть их будет крайне трудно. Поэтому нужно всеми силами избегать столкновений и залечь на дно, пока не подоспеют основные силы Общества Шансе — только тогда можно будет вступить в открытое противостояние.

И ещё кое-что: не пытайтесь изменить то искажённое мировоззрение или веру, которые укоренились среди содержащихся в «загоне» людей.

Услышав последние слова, У Сяннань озадаченно спросил:

— Почему?

— Из-за долгих веков теократического гнёта образ мыслей и нормы поведения людей в «загоне» неизбежно отличаются от наших. Некоторые их поступки даже поставят нас в тупик. Однако это ошибочное мышление и восприятие передавались из поколения в поколение, и за сотни лет они сложились в единую систему, почти несокрушимую.

Чтобы переломить столь закостенелое сознание и изменить их сердца, потребуется уйма времени и сил — обычному человеку это попросту не под силу. К тому же подобные попытки непременно вызовут бунт самих жителей: в их глазах чужаками и отступниками станем именно мы. Из-за этого мы неизбежно попадём в поле зрения тех самых «божественных наместников», о которых я говорил, и на нас начнётся масштабная охота. Ведь такие действия равносильны разрушению основ, на которых держится стабильность «загона».

Мы здесь лишь пришлые чужаки. Наша цель — уничтожить «загон для людей» и найти вход на Равнину Высокого Неба, так что нет никакого смысла рисковать, впустую тратя время и силы на подобные вещи.

Когда Рыцарь закончил говорить, Цзялань и У Сяннань погрузились в молчание.

— Понятно, — кивнули они.

Закончив приготовления, троица погрузилась в мрачные глубины моря, направляясь к координатам красной точки.

По мере того как глубина росла, морские воды становились абсолютно чёрными — снаружи ведь и без того стояла глухая ночь. Лишь лучи закреплённых на них водонепроницаемых фонарей пронзали пустую бездну океана, теряясь где-то в неизвестности.

Казалось, они парят в удушливой тьме безмолвного космоса, погружаясь всё глубже в неизведанную пучину.

Из-за тлетворного влияния Тумана в толще воды не было ни единого живого существа: кроме могущественной «мистики», ничто не могло выжить в подобной среде.

Цзялань крепко сжимала чёрный футляр; полы её тёмно-синего ханьфу плавно колыхались в воде, пока она опускалась на глубину. При этом она настороженно озиралась по сторонам, чтобы никакая грозная «мистика» не вынырнула внезапно и не напала на них.

Они опускались так долго, что потеряли счёт времени, как вдруг в непроглядной морской глубине перед ними произошла странная перемена.

В самом низу, со дна пучины, постепенно пробились ещё три луча фонарей. Они устремились навстречу и совпали с их собственными лучами — словно со дна морского к ним навстречу поднимались ещё трое людей.

Зрачки Рыцаря, У Сяннаня и Цзялань — всех троих — резко сузились.

Откуда взяться свету фонарей на мёртвом, погружённом во тьму морском дне?

Отражение?

У Сяннань быстро подметил взаимосвязь между тремя лучами и движениями их собственной троицы; едва эта мысль промелькнула в его голове, как на пределе видимости, на самом морском дне, вместо камней и рифов предстала исполинская, подёрнутая призрачной дымкой зеркальная поверхность, безмолвно расстилавшаяся во мраке.

В пелене Тумана на самом дне японских вод покоилось бронзовое зеркало, настолько огромное, что казалось поистине бескрайним.