Глава 688. Мастер по починке клинков

К тому времени как они вышли из машины, они уже оказались в глухой сельской местности. Кругом царило запустение: лишь несколько приземистых домишек было разбросано поодаль, и, куда ни глянь, не виднелось ни души.

— Такая глушь? — удивлённо спросил Линь Цие.

— Он нелюдим и не любит селиться там, где многолюдно, — пояснил Амэмия Харуки, шагая впереди. — А высадились мы здесь потому, что дальше водитель побоялся ехать. Впереди начинаются дикие горы да кладбища, так что нам придётся ещё немного пройти пешком в глубь гор.

— Что это вообще за мастер по починке клинков? Откуда он взялся?

— По преданию, когда земные боги во главе с Окунинуси ковали девять клинков бедствия, помимо нескольких сведущих в кузнечном деле божеств они специально пригласили величайшего оружейника мира смертных — Фуруцуки Хироки.

Сковав вместе с земными богами девять клинков бедствия, Фуруцуки Хироки счёл их самым поразительным творением всей своей жизни. Тогда он обратился с просьбой к Окунинуси — позволить ему стать душой последнего клинка, надеясь в таком виде навечно остаться с клинками бедствия и полностью слиться со своим шедевром.

Впоследствии Окунинуси согласился на его просьбу.

Наделив первые восемь клинков душами клинка, Фуруцуки Хироки пронзил собственное сердце девятым и вместе с ним упал в лаву. С помощью особого ритуала он соединил свою душу с клинком и в итоге стал душой девятого клинка.

Линь Цие задумался:

— Иными словами, создатель клинков бедствия стал душой девятого клинка, и поэтому девятый клинок обладает силой чинить остальные клинки бедствия?

— Именно так, но лишь на уровне знаний. Будучи душой клинка, он сам не способен лично ковать и чинить остальные восемь клинков, поэтому каждый преемник девятого клинка из поколения в поколение — это мастер, искушённый в кузнечном деле, — продолжал Амэмия Харуки. — Тот мастер по починке клинков, к которому мы направляемся, как раз и есть нынешний повелитель девятого клинка бедствия.

— Но ты ведь сам говорил, что клинки бедствия невозможно сломать? Зачем тогда их чинить?

— Тут ты попал в самую точку, — со вздохом покачал головой Амэмия Харуки. — Как раз из-за того, что клинки бедствия нерушимы, врождённая способность девятого клинка чинить их оказалась совершенно бесполезной. До сих пор к ней едва ли довелось прибегнуть хотя бы пару раз. К тому же сам этот клинок лишён каких-либо атакующих свойств — вот почему девятый клинок постепенно исчез из поля зрения Чистой земли.

Разве что в каких-то исключительно редких случаях повреждается душа клинка бедствия — вот тогда кто-нибудь и пытается разыскать повелителя девятого клинка, чтобы попросить его починить оружие...

— Тогда как ты его нашёл?

— В своё время наставник приводил меня к нему.

— Вот как.

Линь Цие шаг за шагом поднимался в гору вслед за Амэмией Харуки. Небо вдали постепенно угасало, лесная глушь вокруг становилась всё темнее, а попадавшиеся то и дело заброшенные могилы выглядели всё зловещее.

Разумеется, подобная обстановка нисколько не тревожила ни Линь Цие, ни Амэмию Харуки.

Даже если бы наружу и выскочила какая-нибудь нечисть, они были вовсе не против обнажить клинки и ненадолго побыть истребителями демонов.

Они долго шли по горной тропе, минуя одно кладбище за другим, и когда висевшие у них на поясах жетоны слабо засветились, впереди, в самой глубине леса, наконец показались слабые отблески света.

Там стоял приземистый старый дом в японском стиле; он занимал немалую площадь, но выглядел необычайно ветхим. Тёмно-серая внешняя стена полностью опоясывала постройку, сплошь покрытая паутиной и трещинами. Слабый свет, струившийся из дома за оградой, терялся в ночной тьме, и на фоне окружавшей чащи это выглядело необъяснимо зловеще.

«В таком месте нормальный человек явно жить не станет...»

Линь Цие и Амэмия Харуки подошли к воротам. Харуки негромко постучал, и спустя некоторое время створки медленно отворились.

За ними стояла дюжая фигура, с ног до головы закутанная в чёрную ткань: глубоко запавшие глаза, измождённый, словно у ходячего мертвеца, вид, а на поясе висел серый длинный клинок. Едва увидев его лицо, Линь Цие на миг подумал, уж не вылез ли наружу хозяин какой-нибудь окрестной могилы, чтобы открыть им дверь.

Линь Цие мгновенно прощупал его духовной силой и, убедившись, что это живой человек, слегка перевёл дух.

Мертвец... вернее, этот человек окинул Линь Цие и Амэмию Харуки тусклыми рыбьими глазами, задержал взгляд на Харуки, и рука, сжимавшая рукоять клинка, расслабилась.

— А, это ты... — прохрипел он. — Стучите среди ночи, я уж подумал — призраки явились.

Линь Цие потерял дар речи.

«Даже если бы в дверь постучал призрак, перепугался бы скорее сам призрак».

— Ты всё равно по ночам не спишь, так что вряд ли мы тебя потревожили, — вскинул бровь Амэмия Харуки.

— …Заходите, снаружи темень, жуть берёт.

Тот распахнул створки шире, освобождая проход. Линь Цие и Амэмия Харуки вошли один за другим. Хозяин захлопнул ворота за их спинами, запер их навесным замком размером с кулак и лишь тогда зашагал к дому.

Он повёл их по полутёмной деревянной галерее. Доски под ногами пронзительно скрипели. По обе стороны чернели комнаты, затянутые пылью, словно в них уже очень давно никто не заходил.

Линь Цие своими глазами видел, как хозяин прошёл мимо гостиной и вывел их прямо во внутренний двор под открытым небом. Двор был заставлен тяжёлыми кузнечными инструментами, а прямо в центре возвышался горн, в котором всё ещё теплилось пламя.

Человек достал откуда-то из угла две низкие табуретки, сдул с них пыль и поставил на землю.

— Садитесь. Чай будете? У меня нет.

Линь Цие только безмолвно уставился на него.

— Не будем, — Амэмия Харуки без церемоний опустился на одну из табуреток и огляделся. — Четыре года прошло, а здесь ничего не изменилось.

— Это повелитель девятого клинка бедствия, Фурухара Ёсики. А это мой друг, Асаба Наная, — коротко представил обоих Амэмия Харуки.

Линь Цие вежливо ему улыбнулся.

Фурухара Ёсики не проронил ни слова, продолжая в упор смотреть на Амэмию Харуки. В глубоко запавших тёмных глазницах его рыбьи глаза выглядели до жути пугающе.

— Ты по делу?

— …Да.

Амэмия Харуки повернулся к Линь Цие:

— Где клинок?

Линь Цие опомнился, снял со спины чёрный футляр, опустил его на землю и открыл. Внутри неподвижно покоились два обломка белоснежного длинного клинка, в отблесках горна мерцавшие грозным леденящим блеском.

Ещё до выхода Линь Цие заранее призвал Рассекатель белизны и уложил его в футляр для прямого клинка.

— Взгляни, сможешь починить этот клинок? — спросил Амэмия Харуки.

Фурухара Ёсики подошёл к чёрному футляру, опустился на корточки и медленно поднял оба обломка длинного клинка. В его рыбьих глазах вдруг затеплилась жизнь, и он принялся внимательно осматривать оружие.

Помолчав довольно долго, он кивнул:

— Без проблем. Дай мне пять дней.

Услышав такую уверенность в его голосе, Линь Цие удивился: судя по всему, этот мастер по починке клинков действительно знал своё дело.

Амэмия Харуки, похоже, ничуть не удивился и снова заговорил:

— Когда починишь, заодно вложи в него душу клинка.

Фурухара Ёсики опешил.

Он одеревенело повернул голову:

— Ты надо мной издеваешься?