Глава 637. Приглашение группировки Чёрной расправы

На востоке забрезжил рассвет.

К утру Линь Цие, завершив сегодняшние поиски, вовремя вернулся к входу в клуб «Чёрный утун». Амэмия Харуки уже давно поджидал его здесь.

Притворившись, будто только что вернулись с попойки, они поднялись по лестнице, выбрали пустую отдельную комнату и заперли за собой дверь.

— Я кое-что заметил, — произнёс Амэмия Харуки, опустившись на диван напротив Линь Цие.

— Что именно?

— Сегодня, прочёсывая владения группировки Призрачного огня на западе, я наткнулся на нескольких подозрительных типов. Они всё время крутились возле их заведений, вели себя скрытно — словно выведывали обстановку, — серьёзно произнёс Амэмия Харуки. — К тому же я выяснил, что группировка Призрачного огня уничтожена подчистую, а её территория стала пристанищем для клана Самукава.

— Кто-то ещё тайно разведывает позиции клана Самукава? — удивлённо спросил Линь Цие.

— Похоже на то. Причём действуют они организованно и дисциплинированно, с чётким разделением обязанностей. Мелким бандам, пытающимся ловить рыбку в мутной воде, такое не под силу.

Не мелкая банда...

— Неужели группировка Чёрной расправы? — Линь Цие слегка нахмурился.

— Кансай — исконная территория группировки Чёрной расправы. Клан Самукава протянул руки сюда, да ещё ведёт себя столь нагло. Группировка Чёрной расправы ни за что не станет это терпеть. Так что вполне вероятно, что это её люди тайно разведывают расстановку сил Самукавы и готовятся нанести удар.

Линь Цие ненадолго задумался:

— Если группировка Чёрной расправы собирается ударить по клану Самукава, нам это только на руку.

— Когда кто-то мутит воду в Осаке, это, конечно, хорошо, но только при условии, что они не перегнут палку. Иначе, если Самукава Цукаса пустит в ход клинок бедствия, это может спутать наши карты. В конце концов... с клинком в руках Цукасы кучке бандитов ни за что не совладать.

— Кстати, как называется его клинок? Почему он способен наносить столь масштабные разрушения с такого огромного расстояния? — вспомнив обрушившийся с небес клинок, который рассёк мост надвое, не удержался от вопроса Линь Цие.

— Пятый из Девяти клинков бедствия — «Чёрный канат». В пределах тридцати километров вокруг повелителя клинка, если задать координаты, проекция лезвия обрушивается в указанную точку, сея чудовищные разрушения.

Амэмия Харуки помолчал и добавил:

— К слову, номер среди Девяти клинков бедствия определяется не силой, а очерёдностью их выковки. Так что клинок с меньшим номером вовсе не обязательно сильнее остальных.

Линь Цие кивнул:

— Иными словами, пока он не знает наших координат, «Чёрный канат» не представляет угрозы.

— Именно так.

— Пока просто понаблюдаем. Посмотрим, до чего дойдёт противостояние группировки Чёрной расправы и клана Самукава, — неторопливо произнёс Линь Цие, глядя в окно на улицу, постепенно заливаемую утренним светом.

...

Из-за ночных часов работы распорядок дня обитателей «Чёрного утуна» вывернулся наизнанку: днём все спали, ближе к вечеру поднимались с постелей, а с наступлением ночи открывали заведение для посетителей.

Только к сумеркам Сяо Цзинь лениво выбрался из своей комнаты. Заметив стоявшего у панорамного окна дядю Кёсукэ, он махнул рукой:

— Добрый вечер, дядя Кёсукэ.

— Ся... Сяо Цзинь... — дядя Кёсукэ одеревенело стоял перед панорамным стеклом, глядя вниз, и плечи его мелко дрожали. — Кажется... мы влипли?

Сяо Цзинь опешил.

Он подошёл к окну, выглянул наружу — и обомлел!

Прямо у входа в клуб «Чёрный утун» ровным рядом стояли четыре или пять чёрных седанов. Больше десятка свирепых громил во всём чёрном плотным кольцом оцепили вход. На передке головной машины, прямо над фарой, устроился мужчина лет пятидесяти с мрачным и хищным лицом. В левой руке он держал сигарету и безучастно поглядывал на окна верхнего этажа.

— Я Асакура Кэн, старший руководитель группировки Чёрной расправы. Даю вам минуту, чтобы спуститься и отпереть дверь. Иначе мы поможем вам её открыть.

Стоявший рядом с ним громила достал из багажника топор, встал перед дверью и хищно осклабился.

— Открывай! Быстрее открой им! Я угрохал бешеные деньги на эту дверь, нельзя дать им её разгромить!

Дядя Кёсукэ принял решение в мгновение ока. Стремглав скатившись по лестнице, он на чистом профессиональном автоматизме одёрнул одежду, пригладил волосы и с безупречной улыбкой распахнул дверь.

Громилы у входа обернулись к сидевшему на капоте Асакуре Кэну, ожидая его команды.

Асакура Кэн не спеша зашагал к дверям клуба «Чёрный утун». Его холодные глаза, в глубине которых таилась смертоносная угроза, впились в лицо дяди Кёсукэ. Похлопав хозяина по плечу, он размеренно произнёс:

— Не паникуй. На этот раз мы пришли принести вам денег.

Асакура Кэн бросил взгляд на подчинённого, и тот без лишних слов раскрыл чёрный чемодан: внутри аккуратными пачками лежали купюры.

Дядя Кёсукэ и Сяо Цзинь онемели от изумления.

...

Спустя несколько минут.

В отдельной комнате больше десятка бойцов группировки Чёрной расправы выстроились у входа подобно живой стене. Сам Асакура Кэн расположился на просторном диване и с невозмутимым видом разглядывал сидевших напротив дядю Кёсукэ и Сяо Цзиня.

Дядя Кёсукэ держался вполне достойно: солидный возраст и пережитые бури сказывались, так что даже перед лицом верхушки крупнейшего синдиката Осаки он не потерял самообладания. Мужчина чинно сидел на месте, сохраняя на губах профессиональную, по-домашнему тёплую улыбку бывалого хоста.

А вот Сяо Цзинь откровенно робел: парень испуганно вжался в диван, избегая взгляда Асакуры Кэна, а на лбу его выступила испарина.

— ...Полагаю, цель своего визита я изложил предельно ясно?

Асакура Кэн пододвинул к дяде Кёсукэ набитый купюрами чёрный чемодан и невозмутимо произнёс:

— За последнее время те двое из вашего заведения... как их там, Асаба и Амэмия, стали самыми популярными хостами во всей Осаке. Если согласишься одолжить их мне, чтобы они некоторое время провели с верховным главой нашей группировки Чёрной расправы, все эти деньги достанутся тебе. Кроме того, отныне клуб «Чёрный утун» перейдёт под защиту группировки Чёрной расправы. Никаких поборов за «крышу», а любой, кто вздумает буянить у тебя в клубе, станет нашим личным врагом. По-моему, моей искренности более чем достаточно... Что скажешь, управляющий Кёсукэ?

Дядя Кёсукэ смотрел на набитый банкнотами чемодан и хранил молчание.

Снаружи.

Юдзурина, зевая во весь рот, шаг за шагом спускалась по лестнице. Заметив, что в обеденном зале на втором этаже никого нет, она озадаченно замерла.

Только она собралась что-то сказать, как чья-то ладонь зажала ей рот.

В испуге обернувшись, Юдзурина увидела стоявшего рядом Линь Цие. Прижав указательный палец к губам, он сделал знак помолчать.

Разглядев лицо Линь Цие, девочка тут же притихла и заморгала — в её глазах читалось полное недоумение.

Рядом с ним Амэмия Харуки, бесшумный словно призрак, уже подобрался к самой двери отдельной комнаты. Прислушиваясь к доносившемуся изнутри разговору, он слегка сощурился.