Глава 633. Спящий Дракон и Феникс

Линь Цие, глядя на то, как обе посетительницы вдруг взволновались, лишь недоумевал.

Впрочем, он добросовестно исполнял свои обязанности «официанта» и проводил обеих к столику. Однако едва они сели, как тут же выхватили телефоны и принялись наперебой фотографироваться с Линь Цие.

Линь Цие вновь нахмурился.

— Прошу прощения, в нашем заведении фотографировать запрещено, — вежливо произнёс он.

Госпожа Цунэда надула губы:

— Ну подумаешь, пара снимков! Что в этом такого?

Взгляд Линь Цие стал строгим, и тоном, не терпящим возражений, он произнёс:

— Повторяю ещё раз: здесь снимать нельзя.

В груди госпожи Цунэды взволнованно забилось сердце:

— Хорошо, хорошо! Я послушаю тебя! Прямо сейчас всё удалю!

Обе гостьи прямо на глазах у Линь Цие стёрли все снимки до единого, и только тогда выражение его лица смягчилось.

Он открыл карту напитков и спросил:

— Итак, что будете пить?

— Тебя ведь зовут Асаба? — робко поинтересовалась её подруга. — Если мы закажем спиртное, ты получишь процент? И сможешь посидеть, выпить с нами?

— Да, это часть моей работы, — кивнул Линь Цие.

— Тогда мне вот это, это! Вот это, это! И ещё вот это!

Её подруга тут же оживилась, заказала подряд несколько самых дорогих бутылок и, достав из кошелька карту, сразу же протянула её стоявшему рядом дяде Кёсукэ.

Уголок рта Линь Цие едва заметно дрогнул.

Общая стоимость заказанного алкоголя для него была весьма солидной суммой... Пожалуй, столько набралось бы, одолжи он денег у Амэмии Харуки раз двадцать с лишним.

Так вот каково оно — счастье богатых дамочек?

Дядя Кёсукэ с широкой улыбкой подал бутылки и заботливо откупорил каждую. Линь Цие взял одну, наполнил бокалы обеим посетительницам, а затем налил полный бокал и себе.

— Асаба, мы ведь видимся впервые, давай выпьем за знакомство!

— Асаба, нас ведь двое девушек, разве тебе не полагается пить больше? Мы пьём по одному бокалу, а ты три — идёт?

— Ого! Ничего себе, как ты можешь пить! До чего красивый!!

— ...

Госпожа Цунэда с подругой принялись наперебой спаивать Линь Цие, однако тот сохранял полнейшую невозмутимость: он опрокидывал бокал за бокалом так, словно пил обычную кипячёную воду, и даже не менялся в лице.

Из первых нескольких дорогих бутылок Линь Цие в одиночку осушил почти четыре пятых, тогда как госпожа Цунэда с подругой на двоих едва осилили одну пятую — и при этом уже заметно захмелели.

С нынешним уровнем культивации и физической формой Линь Цие ни капли бы не опьянел, даже если бы в одиночку выпил всё спиртное в заведении. Обе гостьи, выпивая с ним, думали, что остаются в выигрыше, но даже не замечали... что на самом деле худеют только их собственные кошельки.

Благодаря Линь Цие, глушившему алкоголь бокал за бокалом, выпивка быстро подошла к концу, а чтобы продолжать вечер в его компании, требовалось заказывать ещё.

Подруга широким жестом заказала ещё несколько бутылок, чтобы продолжить пить с Линь Цие.

— Асаба, скажу я тебе, сестрице в последнее время так тоскливо на душе...

— У меня был парень, мы так замечательно ладили, а потом он взял и изменил мне с женщиной, которая старше его на целых восемь лет! Но самое возмутительное — у этой женщины есть законный муж, семья!..

— В итоге я обо всём узнала и предложила расстаться, но на душе у меня так тяжело.

— В последнее время мне постоянно снится, как он возвращается, просит начать всё сначала, а я во сне только и делаю, что ругаюсь с ним...

— Я же понимаю, что по-прежнему его люблю...

— Но не могу простить то, как он со мной поступил! Каждый раз, когда вспоминаю о нём, в груди всё сдавливает, сердце бешено колотится, перед глазами всплывает то, как мы были счастливы вместе, и то, как невыносимо больно было расставаться...

— Кажется, будто моё сердце искромсали на кусочки, в последнее время вообще ни к чему душа не лежит... пока я не встретила тебя...

Госпожа Цунэда пила и сквозь слёзы изливала Линь Цие душу, жалуясь на свои невзгоды, а глаза у неё уже покраснели.

Линь Цие с бокалом в руке слушал её предельно внимательно. Помолчав немного, он произнёс:

— Госпожа Цунэда, верно?

— Зови меня просто сестрицей Цунэдой.

— М-м... Видите ли, в чём дело, — он посмотрел ей прямо в глаза и предельно серьёзным тоном произнёс: — Исходя из описанных вами симптомов, я сделал предварительный вывод. Вы никогда не думали, что у вас может быть некое психическое расстройство?

Госпожа Цунэда: «...???»

В течение следующих двух часов Линь Цие со всей профессиональной обстоятельностью разбирал симптомы госпожи Цунэды и давал дельные, действенные советы, как справиться с этой проблемой.

Когда спиртное наконец закончилось и госпожа Цунэда, пошатываясь, поднялась из-за столика, собираясь домой, в её хмельной голове крутились лишь две мысли: «Неужели я и впрямь больна?» и «А ведь то, что он говорил, звучит очень убедительно!».

— Дамы уже уходят? — с улыбкой подошёл к госпоже Цунэде дядя Кёсукэ. — Надеюсь, сегодняшний вечер стоил потраченных денег?

— Угу... стоил, мне безумно понравилось! В следующий раз я обязательно приду снова! — заплетающимся языком отозвалась нетрезвая госпожа Цунэда, после чего повернулась и помахала Линь Цие рукой: — До свидания, доктор Асаба!

— До свидания, — с улыбкой ответил Линь Цие.

Дядя Кёсукэ: «???»

Какой ещё, к чёрту, доктор Асаба?!!

Новая игра такая?

После того как озадаченный Кёсукэ проводил обеих клиенток, у Амэмии Харуки всё тоже почти подошло к концу.

Амэмия Харуки с бокалом в руке сидел перед своей гостьей, а та, вцепившись в его рукав, горько рыдала, словно жалуясь на какую-то вопиющую несправедливость.

Линь Цие слышал, как Амэмия Харуки невозмутимым, ровным голосом повторял:

— О? Вот как? Тогда ты и впрямь несчастная.

— ...

— В этом виновато общество, а не ты.

— ...

— Ничего страшного. Настанет день, и я покончу с этим грязным обществом ради тебя.

— ...

Когда проводили и эту посетительницу, в заведении стало совсем пусто. Стояла глубокая ночь, других клиентов уже не было, и дядя Кёсукэ сидел один у окна: пересчитывал сегодняшнюю выручку и довольно, глуповато улыбался.

Амэмия Харуки поднялся из-за столика и подошёл к Линь Цие:

— Ну как тебе?

— О чём ты?

— Об этой работе.

— По-моему, довольно просто.

— ...Правда? — Харуки слегка нахмурился. — А мне вот кажется, трудно...

Линь Цие немного подумал:

— Скорее всего, ты просто ещё не уловил суть. Чуть позже я тебя научу.

— Договорились.

Уточнив у дяди Кёсукэ, что заведение на сегодня закрыто, Линь Цие официально завершил смену. Вместе с Амэмией Харуки они вышли из клуба «Чёрный утун» и направились в глухое, безлюдное место.

Он не стал брать с собой Юдзурину: то, что они собирались обсудить сегодня, пожалуй, было не для её ушей.

Спустя несколько минут они поднялись на крышу невысокого здания и сели у самого края. Глядя на улицы вдали, всё ещё залитые ярким светом неона, Линь Цие негромко произнёс:

— Теперь ты можешь рассказать?