Глава 528. Кто Он?

Линь Цие в наброшенном белом халате только вышел из коридора, как навстречу ему показалась фигура.

Облаченная в платье из звездной вуали, неторопливо шла Никта. Даже моток черной пряжи и вязальные спицы в руках не могли скрыть благородства, сквозившего в каждой ее черте. Заметив Линь Цие, она мягко улыбнулась.

— Доброе утро, матушка, — с улыбкой поздоровался Линь Цие.

— Доброе утро. А я как раз тебя ищу, Танатос.

— Что-то случилось? — удивился Линь Цие.

— Пойдем со мной, скоро сам все узнаешь, — Никта кротко улыбнулась и повела Линь Цие в другой конец коридора.

Линь Цие, который как раз собирался спуститься на подземный уровень для допроса Тайнозрителя, на миг замешкался, но все же пошел следом. Поднявшись по лестнице, они вошли прямо в палату Никты.

Войдя в комнату, Никта положила спицы на стол, затем развернула черный моток пряжи и встряхнула его на солнце.

Лишь теперь Линь Цие разглядел этот моток пряжи во всей полноте.

То было черное вязаное пальто.

Уже давно Никта почти перестала разговаривать со склянками и пузырьками и подолгу безучастно сидеть в кресле-качалке. Где-то в прошлом году в ее руках появился клубок черной пряжи...

День за днем она сидела во дворе, греясь на солнце, и вязала.

Словно праздная благородная дама.

Поначалу Линь Цие думал, что она просто коротает время, но когда это пальто предстало перед его глазами, он застыл на месте.

— Это... мне? — заметив знакомый размер, Линь Цие поднял взгляд на Никту.

Никта с легкой улыбкой взяла пальто за плечевые швы, приложила к Линь Цие и принялась заботливо примеривать его по фигуре.

— Ну конечно, — с улыбкой ответила она. — Разве для матери не естественно связать своему ребенку одежду?

Линь Цие ошеломленно смотрел на Никту несколько долгих мгновений, затем опустил глаза на вязаное пальто перед собой. В груди разлилась теплая волна.

Последней, кто своими руками вязал ему одежду, была тетя.

Ему тогда было лет семь или восемь. Тетя только-только развелась, и чтобы прокормить его и А-Цзиня, экономила буквально на всем, доведя расчетливость до предела. Каждую зиму, дождавшись, пока мальчики уснут, она садилась у окна и при тусклом свете лампы петля за петлей вязала одежду.

Пусть те вещи и не отличались красотой, но носить их было очень удобно, и от них веяло необъяснимым покоем.

Линь Цие никогда не видел родную мать и не знал, как она выглядит. Все, что он знал о материнской любви, шло от тети.

Но сейчас, глядя на эту ласково улыбающуюся женщину, он снова ощутил то знакомое, щемящее тепло.

— Размер подошел идеально, теперь осталось только закрыть петли, — с удовлетворением кивнула Никта, аккуратно сложила вязаное пальто и отложила в сторону.

— Спасибо, матушка, — от всего сердца поблагодарил Линь Цие.

— Не нужно благодарить, Танатос. Ты мое дитя, и я говорила, что готова на все ради тебя, — мягко произнесла Никта. — Или, если у тебя есть время, может, останешься и пообедаешь со мной?

Линь Цие на миг замялся:

— Сегодня, пожалуй, не получится. Скоро мне предстоит важное испытание...

— Ничего страшного, тогда в следующий раз, — улыбнулась Никта. — Ступай, занимайся своими делами. Ты ведь вернулся сюда не ради праздной прогулки?

Линь Цие смущенно почесал в затылке:

— Тогда я пойду.

Он развернулся, покинул палату номер один и направился прямо в кабинет главврача.

Никта осталась одна в коридоре. Глядя Линь Цие вслед, она тихо вздохнула.

— Почему ты просто не сказала ему прямо, чтобы он остался и побыл с тобой подольше?

Держа в руках термос, Мерлин прислонился к дверному проему своего кабинета и спокойно заговорил.

Никта покачала головой:

— У него свои заботы. Я не могу вечно привязывать его к себе.

— Но ведь твое время тоже на исходе, — Мерлин взглянул на нее, и в его глазах блеснул таинственный свет. — Ты ведь уже почти не в силах сдерживать это?

Одетая в платье из звездной вуали, Никта молча стояла на месте.

— То, что тебе удавалось сдерживать это до сих пор, уже само по себе поразительно. Не зря ты считаешься одной из богинь сотворения Индии, — Мерлин сделал паузу. — Но ты вплела часть своей божественной силы в эту одежду, чтобы оставить ее ему. Это нанесет вред твоей душе, и когда придет время воссоздать божественное тело, ты уже не сможешь вернуться к пиковому состоянию.

— Мне все равно.

Никта заговорила не спеша. В ее взгляде промелькнула мимолетная грусть.

Затем выражение ее лица стало непоколебимым:

— У меня... остался только он один.

Она повернулась и посмотрела на Мерлина:

— Не забывай о нашем уговоре.

Мерлин вздохнул, погладил редеющие с каждым днем волосы на голове и пробормотал себе под нос:

— Столько ухаживал за ними, и все опять насмарку...

...

Линь Цие в очках в черной оправе шагал мимо темных, тесных камер и в конце концов остановился перед одной из них.

Внутри, прямо посреди камеры, неподвижно стоял черный силуэт. Алый глаз на его макушке поднялся и уставился на стоявшего за решеткой Линь Цие. Во взгляде мелькнула тень улыбки.

Существо слегка склонилось, прижало правую руку к груди и отвесило почтительный поклон:

— Главврач Линь, вы наконец-то пришли навестить меня.

Услышав это обращение, Линь Цие слегка сощурился:

— Ты с самого начала знал об этом месте и прекрасно понимал, что после того, как я тебя убью, твоя душа окажется здесь... Вот почему ты не пожалел целых двенадцати лет, скрываясь в этом мире, но объявился именно сейчас.

Твоей целью было именно это место... верно?

— И правда, ни одна тайна не способна укрыться от вашего взора, — не стал отпираться красноглазый черный силуэт.

— Откуда ты знаешь об этом месте?

Линь Цие пристально смотрел на красноглазый черный силуэт, и лицо его стало серьезным.

Существование психиатрической больницы всех богов всегда оставалось его тайной, которой он ни с кем и никогда не делился. Как же тогда этому существу стало известно о ней?

Оно даже знало, что после гибели его душа попадет сюда... Если бы не случайное открытие, об этом поначалу не догадывался даже сам Линь Цие, только-только получивший контроль над больницей.

А самое главное — двенадцать лет назад серафим еще даже не избрал Линь Цие, а психиатрическая больница всех богов еще не появилась в его разуме. В то время он был самым обыкновенным учеником начальной школы.

Неужели оно знало обо всем уже тогда?

— Все мои действия направлялись указаниями великой сущности, — почтительно произнес красноглазый черный силуэт. — Еще до того, как я снизошел в этот мир, Он уже все предопределил. Мне оставалось лишь следовать Его наставлениям и исполнять то, что должно.

— Кто... Он?