Глава 477. Кумир Святой Меча

Ещё полтора месяца назад процесс лечения Браги перевалил за пятьдесят процентов, и Линь Цие получил возможность вытянуть способность во второй раз.

При втором извлечении способности теоретически гарантированно выпадала божественная способность — подобно Божественным руинам кромешной тьмы, полученным от Никты, и Божественным руинам Иллюзорного демона, взятым у Мерлина. Разница заключалась лишь в том, что на сей раз перед Линь Цие стояли божественные способности сразу двух божеств.

Иными словами, ему оставалось полагаться лишь на удачу, чтобы наугад вытянуть одну из способностей либо бога поэзии, либо богини юности. В конечном счёте ему всё же досталась божественная способность богини юности Идун — «Вечный тайный сад».

Как и у прочих божественных способностей, у неё имелось и другое название — Божественные руины тайного погребения.

В 009-м отряде, кроме Хуан Юаньдэ и Шань Мэй, лишь духовная сила Цзян Лю достигала ранга «Море», остальные же четверо бойцов находились всего лишь на ранге «Река». Под действием Божественных руин, высвобожденных Линь Цие, они были абсолютно не способны оказать хоть какое-то сопротивление.

И хотя Цзян Лю всё ещё отчаянно сопротивлялся среди цветов, бутоны на его теле распускались один за другим; его духовная сила почти иссякла, и окончательное погребение в этом тайном саду оставалось лишь вопросом времени.

Видя, что бойцы вот-вот потеряют сознание, Линь Цие тяжело вздохнул, и зелёный огонёк на кончиках его пальцев стал угасать.

Бутоны, готовые целиком поглотить людей, перестали распускаться и стремительно завяли. Призрачная дева, парившая над белыми цветами, помахала Линь Цие рукой и растаяла в воздухе серо-зелёным духовным светом. Сочная зелень луга стянулась обратно к ногам Линь Цие, и под открытым небом вновь показалась раскисшая от грязи дорога.

Раздалось несколько глухих ударов. Кроме Цзян Лю, все остальные бойцы 009-го отряда повалились навзничь на землю — они не могли пошевелить даже пальцем, двигались лишь их глаза.

Цзян Лю стоял на одном колене, тяжело и прерывисто дыша от бессилия, и смотрел на фигуру в маске Сунь Укуна взглядом, полным неподдельного ужаса.

За все годы службы в Ночных стражах он ни разу не встречал столь жутких и столь могущественных Запретных руин!

Ба-а-ам!

Издалека донеслось ещё несколько взрывов, и спустя примерно две минуты появилась Цзялань, волоча за собой потерявшую сознание Шань Мэй. На её тёмно-синем ханьском платье не было ни пылинки, ни единой прорехи — будто девушка просто вышла на прогулку и заодно подобрала кого-то по дороге.

Что же до Шань Мэй, покрывавшая её тело серая броня раскололась в крошево, от алебарды фантянь остался лишь обломок, а саму её Цзялань тащила по земле, словно куль с песком. Голова Шань Мэй безжизненно свесилась — трудно было даже понять, жива она или мертва.

— Заместитель командира!.. — Глаза Цзян Лю при виде этой картины мгновенно налились кровью. Он стиснул зубы и, неведомо откуда взяв силы, снова шатаясь поднялся на ноги.

Он впился взглядом в стоявшего перед ним Линь Цие, и в его глазах яростно запылало пламя неугасимого гнева!

— Кто... кто вы такие?! Чем наш 009-й отряд вам не угодил?! Зачем вы зашли так далеко?! — почти прорычал Цзян Лю. Он перевернул ладонь, и в ней блеснула эмблема.

Щёлк!

Из эмблемы выдвинулась серебряная игла «Зова духов и богов», и он без малейших колебаний молниеносно вонзил её в собственную ладонь!

— Искажение Неба и Земли.

Едва издалека донёсся негромкий возглас, как эмблема тут же вырвалась из руки Цзян Лю и полетела прямо к фигуре в маске Чжу Бацзе, которая принялась вертеть её в пальцах.

Цзян Лю ошеломлённо уставился на него, и спустя мгновение его тело неудержимо задрожало.

Перед этими людьми у него не было шанса даже рискнуть жизнью.

— Твою мать!.. — задрав голову, яростно взревел он в небо.

Впервые в жизни он познал настоящее отчаяние.

В этот миг кто-то подошёл к нему сзади и похлопал по плечу.

— Не нервничай, ваш заместитель командира всего лишь без сознания, да и с командиром всё в порядке — он сейчас во дворе пьёт чай со своим кумиром.

Цзян Лю растерянно обернулся; из-под маски Сунь Укуна неторопливо звучал мягкий голос.

— Пь... пьёт чай?.. — Цзян Лю показалось, что голова отказывается соображать.

Разве это не похищение?

Разве не письмо с угрозами?

Разве они не собирались прикончить заложника?!

— Изначально мы хотели дождаться вашего прихода, всё объяснить и уже потом по-хорошему провести тренировочный бой... Но кто же знал, что вы окажетесь настолько нетерпеливыми и с ходу обнажите клинки, — с лёгкой досадой произнёс Линь Цие. — Так что нам пришлось сначала подраться, а разговоры отложить на потом.

Цзян Лю так и застыл столбом, всё ещё пытаясь переварить услышанное. Тем временем к ним с улыбкой подошёл Толстяк Байли, держа в руке прямой клинок.

— Держи, браток, это же сплошное недоразумение! Не нужно так напрягаться, мы вовсе не злодеи какие-нибудь! — Толстяк Байли задвинул серебряную иглу обратно в эмблему, сунул жетон в руку Цзян Лю, а затем, подхватив ещё один прямой клинок, повернулся к лежащим на земле бойцам:

— Так, народ, я сейчас буду называть имена, а тот, кого назову, пусть поднимет руку, ладно? Я верну вам ваши клинки.

— ...

— Ч-что... что всё это значит? — Цзян Лю повернулся к Линь Цие. — Кто вы вообще такие и зачем всё это устроили?

Под маской Линь Цие лишь улыбнулся, ничего не ответив.

***

Задний двор завода.

— Давайте, давайте, Святой Меча, кумир вы мой, позвольте поднять за вас ещё один тост!

За небольшим круглым столиком Хуан Юаньдэ, на лице которого всё ещё был наложен компресс с мазью, поднял свою термокружку и стукнул ею о термокружку Чжоу Пина. Его взгляд лучился благоговением и восторгом, а сам он радостно приговаривал:

— Сказали бы вы сразу, что вы — Святой Меча, я бы лично привёл бойцов засвидетельствовать почтение! Разве посмел бы я утруждать вас, почтенный старец...

Глядя, как этот мужчина под сорок величает его «почтенным старцем», Чжоу Пин почувствовал себя не в своей тарелке. Он натянуто улыбнулся и сделал маленький глоток горячей воды из термокружки.

— По определённым причинам до начала спарринга мне нельзя было раскрывать свою личность, — ответил Чжоу Пин.

Хуан Юаньдэ задумчиво протянул:

— Значит, те, снаружи... ваши ученики?

Ученики...

Чжоу Пин на миг замешкался, затем кивнул:

— Можно сказать и так.

— Раз уж удалось привлечь вас к их обучению, должно быть, они — Пятый особый отряд?

Чжоу Пин опешил: он никак не ожидал, что Хуан Юаньдэ вот так с ходу догадается об истине.

— Разве это не очевидно? — усмехнулся Хуан Юаньдэ. — Откуда у обычного отряда Ночных стражей шанс учиться у Святого Меча? Побудить вас лично взяться за дело могли лишь те, кто имеет исключительное значение в глазах высшего руководства Ночных стражей — то есть особый отряд. А по стилю и способностям они совсем не похожи ни на один из уже существующих особых отрядов, так что догадаться насчёт пятого особого отряда было совсем не трудно.

Тут Хуан Юаньдэ словно что-то вспомнил и тяжело вздохнул:

— Раз уж они столкнулись с пятым особым отрядом, боюсь, моим ребятам досталось по полной программе...

Шум схватки снаружи постепенно стих. Чжоу Пин поднял голову, посмотрел в сторону двора и медленно поднялся на ноги.

— Закончили даже быстрее, чем я ожидал.