Глава 445. Элегия

— «Элегия»… — пробормотал Толстяк Байли, глядя на череп.

Байли Синь сжал череп в руке и влил в него всю свою духовную силу. Из пустых глазниц кости заструились алые искры, словно медленно раскрывались налитые кровью глаза — зрелище было до жути зловещим.

Череп раскрыл рот, и в лишенной всякой плоти пасти затрепетал живой обрубок языка.

В воздухе эхом зазвучало смутное пение.

Это был женский голос — скорбный и пронзительный; слова песни звучали невнятно, а сам голос отдавался в ушах то близко, то издалека, так что невозможно было понять, откуда именно он доносится.

В то самое мгновение, когда раздалось это пение, Линь Цие почувствовал, как из всего его тела стремительно утекает жизненная сила. Он резко опустил взгляд и обнаружил, что его ладони невесть когда окрасились багрянцем: сквозь кожу густо проступали крупицы, осыпаясь на пол, подобно песку.

То же самое происходило с Ань Цинъюем, безумным Цао Юанем и Толстяком Байли.

Лишь Цзялань оставалась на месте, и на ней это ничуть не отразилось.

— Обратитесь в прах… — прошептал Байли Синь, глядя на них леденящим взором.

***

— «Элегия»… Так вот она какая, «Элегия»?

Наблюдавшее за битвой издалека Девятое место Адептов с изумлением смотрело на череп, чувствуя, как по коже бежит мороз.

— Что это за дрянь? — нахмурился Шэнь Цинчжу.

— Номер 033 в реестре Запретных руин: «Элегия». Это кошмарная способность, позволяющая одним лишь пением обратить в песок любое живое существо, кроме самого владельца, — не сводя глаз с кровавого черепа, продолжило Девятое место Адептов. — Примерно сорок с лишним лет назад такой силой Запретных руин обладала одна женщина. Ее судьба была настолько трагичной, а рассудок настолько ожесточился, что она решила отомстить всему обществу.

Она ворвалась на концерт популярной звезды, подключилась ко всем колонкам и, стоя перед сценой с микрофоном в руках, спела полпесни…

Меньше чем за пятьдесят секунд весь концертный зал и всё в радиусе трех километров вокруг обратилось в прах. Более шести тысяч человеческих жизней и не счесть сколько насекомых, птиц, кошек и собак — всё превратилось в двадцатитонную гору желтого песка.

Когда Ночные стражи прибыл на место, женщина уже покончила с собой…

Лицо Шэнь Цинчжу под маской стало еще мрачнее:

— Если для превращения в песок достаточно услышать этот звук, разве нельзя просто не слушать?

— Всё не так просто, — покачало головой Девятое место Адептов. — Суть «Элегии» в том, что частота звуковых колебаний разрушает клеточную структуру организма. Как уши ни зажимай, пока твое тело находится в зоне распространения звука, ты неизбежно обратишься в песок.

В каком-то смысле это оружие неизбирательного массового поражения куда страшнее ядерного.

Похоже, Байли Синь всё-таки сумеет переломить ход боя даже в таком гибельном положении…

Шэнь Цинчжу прищурился. Глядя на осыпающиеся силуэты в зале, он медленно поднял правую руку:

— Пока я здесь, ничего он не переломит.

Щёлк!..

Звонкий щелчок пальцев разнесся в воздухе.

***

В зале.

Воздух на всем сто шестьдесят шестом этаже выкачало в одно мгновение. Пылающее черное пламя тотчас погасло, а жуткий голос, звучавший в ушах Линь Цие и остальных, лишился среды распространения и оборвался!

Острое чувство удушья сдавило грудь каждого.

Это же…

Превращение ладони Линь Цие в песок прервалось. Словно о чем-то догадавшись, он резко обернулся к Толстяку Байли — и тот посмотрел на него с таким же потрясением.

Прозвучавший мгновение назад щелчок пальцев и это внезапное удушье напомнили им об одном человеке…

О человеке, который должен был быть мертв.

Но сейчас было не время разбираться в этом.

В вакууме Линь Цие повернулся к ошеломленному Байли Синю. По короткому процессу песчаного распада и по тому, как в безвоздушном пространстве смолк звук, он уже смутно понял принцип действия этого запретного предмета.

Прежде чем вакуум убьет их, нужно уничтожить этот запретный предмет!

Под ногами Линь Цие вспыхнул свет пространственной магии, и в следующий миг он уже возник за спиной Байли Синя.

Байли Синь, внезапно оказавшийся в непонятном вакууме, еще не успел сообразить, что происходит, а внезапное исчезновение Линь Цие на миг сбило его с толку. Когда же он опомнился, было уже поздно.

Золотое копье забрал Толстяк Байли, «Сосуд огненного демона» (Хуомопин) был подавлен вакуумом, «Элегия» в безвоздушном пространстве тоже утратила силу, и единственное, на что он еще мог положиться, — витающий вокруг черный мелкий песок. Но едва он попытался направить песчинки на защиту спины, как опустился клинок старинного меча!

Лезвие «Взывающего к бездне» (Циюань) полоснуло по руке Байли Синя, сжимавшей «Элегию», начисто отсекая ее!

Кровь хлынула из плеча Байли Синя.

Под воздействием управления кинетической энергией отрубленная рука, сжимавшая «Элегию», стрелой полетела прямо к Цзялань и остальным!

В вакууме губы Толстяка Байли шевельнулись, не издав ни звука, но в следующий миг знаки «Небо» (Цянь) и «Земля» (Кунь) под его ногами поменялись местами: от возникшего искажения сработал эффект «Обезоруживания», и кровавый череп вырвало из хватки отрубленной руки прямо к нему в ладони.

Толстяк Байли хлопнул ладонью по нижней челюсти черепа, захлопнув открытую пасть. Кровавое пламя, полыхавшее в пустых глазницах, медленно угасло, и череп окончательно затих.

Вшу-у-ух!..

На сто шестьдесят шестой этаж вновь хлынул воздух.

Все это выглядело сложно, но на деле заняло меньше четырех секунд. Линь Цие и остальные жадно вдохнули вернувшийся воздух, чувствуя облегчение от спасения на краю гибели.

Не возникни эта внезапная зона вакуума, даже успей Линь Цие и Ань Цинъюй сообразить и силой вырвать «Элегию» из рук Байли Синя, на это ушло бы около тридцати секунд. При той чудовищной скорости превращения в песок, даже останови они процесс, добрая половина тела каждого из них уже развеялась бы прахом…

Тогда бы все они остались калеками.

Толстяк Байли, сжимая череп, с горящими глазами торопливо озирался по сторонам, пытаясь отыскать знакомый силуэт…

И именно в этот миг по небу пронесся бирюзовый силуэт: мчась со скоростью, превосходящей сверхзвуковой истребитель, он оставил под небесами ровную длинную полосу.

Его фигура влетела в зал сквозь зияющие панорамные окна; бирюзовое сияние постепенно рассеялось, и на пол ступил молодой человек в темно-красном плаще, направившись к центру зала.

Линь Цие и остальные разом обернулись к нему.

Лишившийся руки Байли Синь, жалко застывший в луже крови, при виде этой фигуры слегка прищурился.

— Е Фань не ошибся, — пришелец обвел взглядом разгромленный зал, и взор его наконец остановился на Байли Сине. — Ну и сюрприз же ты нам преподнес… Байли Синь.