Глава 401. Ты такая красивая

В тот миг, когда змеиные зрачки встретились с его алыми глазами, лицо Цао Юаня под маской подёрнулось серым отблеском, а кожа начала каменеть с видимой глазу скоростью!

— Старина Цао!!

Толстяк Байли истошно завопил и без лишних слов поднял зажатую в руках метлу Свитка ветра и грома, взмахнув ею вперёд. Взметнувшийся ураган разом поглотил обе фигуры.

Силуэт Змеедевы дрогнул, и она вновь возникла неподалёку, прямо над одним из змеиных глаз. Цао Юаня же отбросило на добрый десяток метров; объятый чёрным пламенем ша-ци, он пробил широкое панорамное окно и рухнул вниз с двадцать второго этажа.

Уголок рта Толстяка Байли нервно дёрнулся.

— Старина Цао... э-это не моя вина! — пробормотал он.

Взгляд Змеедевы обратился на Толстяка Байли. Похоже, её разозлило, что он прервал процесс окаменения: зловещие змеиные глаза под её ногами растеклись подобно приливу, в мгновение ока вновь усеяв всё пространство вокруг.

— Толстячок из клана Байли, — Змеедева провела алым кончиком языка по губам и слегка сощурилась. — А ты знаешь, сколько сейчас дают за твою голову?

— Кто? Кто это толстячок из клана Байли? — вздрогнул всем своим тучным телом Толстяк Байли. — Ты ничего не перепутала? Я маршал Тяньпэн!

Змеедева потеряла дар речи.

— Хоть Байли Тумин, хоть Чжу Бацзе... — холодно усмехнулась Змеедева. — Всё равно сегодня вы все сдохнете здесь!

Силуэт Змеедевы вновь метнулся вперёд. Толстяк Байли, ни о чём не думая, зажмурился и со всего размаха взмахнул метлой Свитка ветра и грома сначала позади себя, а затем вбок, молотя совершенно беспорядочно и наугад.

— Не смотреть в глаза, не смотреть в глаза, не смотреть в глаза...

Яростный ураган вперемешку с громом и молниями бушевал во всех углах помещения. Силуэт Змеедевы непрерывно мерцал, и лицо её становилось всё мрачнее.

Трудно было сказать, нарочно толстяк это делал или нет: он напрочь отказался от любых расчётов и тактики, просто размахивая метлой вслепую с закрытыми глазами. Однако факт оставался фактом... это действительно работало.

У Толстяка Байли не было никакой системы, а потому Змеедева не могла предугадать его движений и не решалась появляться рядом. В конце концов, никто не знал, куда толстяк махнёт в следующий миг. Свиток ветра и грома, возможно, и не представлял смертельной угрозы, но для представительницы вроде Змеедевы, чья защита была слабой стороной, даже один пропущенный удар обернулся бы немалыми неприятностями.

Эта выходка Толстяка Байли наглядно показала, что значит «отсутствие приёма превосходит любой приём».

Мо Ли прислонилась к стене, тяжело кашляя. Буйный ветер проносился мимо угла, вздымая её длинные волосы.

Она слегка повернула голову и сквозь порывы ветра посмотрела из угла в центр поля боя. Толстяк Байли в полном одиночестве зажмурившись молотил метлой во все стороны, а Змеедева, сделав несколько пробных перемещений, просто растворилась в воздухе.

Мо Ли на миг растерялась.

В следующее мгновение волна леденящего холода внезапно накатила прямо перед ней!

Она резко повернула голову: чёрные кудри развевались по ветру, а перед ней неведомо откуда возникла Змеедева с лезвием без рукояти в руке. В её чарующих вертикальных зрачках читалась коварная усмешка.

Чвак!

Мо Ли ощутила острую боль внизу живота: остриё лезвия без рукояти уже вонзилось в её тело. Невиданная доселе мучительная боль затопила сознание, и тёмно-алая кровь расплылась пятном по одежде.

— Пока этот толстячок бесится, перебить вас первыми... кажется весьма неплохой мыслью, — губы Змеедевы изогнулись в ледяной усмешке.

Одной рукой Змеедева сжимала лезвие без рукояти, а другой крепко держала её за голову, сантиметр за сантиметром приближая к ней свои глаза...

Терзаемая мучительной болью, Мо Ли почти потеряла рассудок; её голова против воли запрокинулась, и взгляд вот-вот должен был встретиться с глазами Змеедевы.

Свист—!

В тот самый миг, когда та уже собиралась обратить Мо Ли в камень, между ними с безупречной точностью пронеслась стрела, мгновенно разорвав зрительный контакт, а белое оперение на её хвосте чиркнуло Змеедеву прямо по глазу!

— А-а-а!!

Змеедева вскрикнула, судорожно зажмурила правый глаз и, свирепо сдвинув брови, резко обернулась.

Неподалёку стояла Цзялань в просторном синем ханьском одеянии; держа бледно-жёлтый лук из твёрдого дерева, она хладнокровно и быстро накладывала на тетиву вторую стрелу. Во взгляде девушки читалось абсолютное спокойствие.

Пальцы разжались, и оперённая стрела, оставив в воздухе смазанный след, устремилась прямо Змеедеве в лицо!

Однако стрела не успела пролететь и половины пути, как силуэт Змеедевы бесследно исчез.

Цзялань стиснула зубы и стремительно развернулась. Правая рука отпустила третью стрелу, и девушка обеими руками перехватила лук из твёрдого дерева, взмахнув им изо всех сил, точно клинком!

Скрежет—!

В то же мгновение лезвие без рукояти врубилось в лук; лишённый защиты свойства «нерушимости», корпус лука легко поддался, и на нём появилась глубокая зарубка.

Змеедева и не думала останавливаться. Глаза её пылали яростью; орудуя лезвием без рукояти со всё возрастающей скоростью, она наносила удар за ударом прямо по зарубке на луке, стремительно углубляя её.

Неизвестно, из какой именно древесины был сделан этот лук, но он сумел выдержать целых четыре удара лезвия без рукояти, и лишь на пятом переломился пополам!

Треск—!

Тетива лопнула, длинный лук был сломан; сжимая обломок лука из твёрдого дерева, Цзялань поджала губы и отступила на несколько шагов назад.

Она опустила взгляд на свои руки: некогда белые ладони были рассечены лопнувшей тетивой и залиты кровью. Кровь стекала по обломку деревянного лука и мерно капала на пол...

Она была ранена.

Она смотрела на обломок лука из твёрдого дерева, и глаза её слегка покраснели. Этот длинный лук, когда-то принятый из рук матери и сопровождавший её больше трёх тысяч лет, в конце концов был разбит в щепы.

Увидев это, Змеедева расплылась в возбуждённой улыбке.

— Да, именно это выражение лица... Оно просто превосходно!! — её щёки вспыхнули возбуждённым румянцем, а саму её трясло от упоения.

Цзялань крепче сжала обломок деревянного лука и резко вскинула голову, готовясь отозвать свойство «нерушимости», наложенное на Цинь Кая.

Хотя из-за этого его раны могли обостриться и он мог попросту погибнуть, но если не сделать этого, погибнут все они без исключения!

В этот самый миг на рукояти прямого клинка, висевшего у неё за спиной, внезапно вспыхнуло лазурное сияние, и следом к её спине прижалось тёплое тело.

Она в изумлении обернулась: покачивающийся Линь Цие обнимал её со спины...

Точнее говоря, он обнимал прямой клинок.

Под действием ментального загрязнения Линь Цие, чьё сознание помутилось, навалился почти всем своим весом на Цзялань. Потеряв равновесие, девушка подалась на пару шагов вперёд и уткнулась в крепкую стену.

— Ты... что... творишь?!

В смущении и гневе она развернулась, приоткрыв губы, словно собираясь призвать Линь Цие к ответу, однако при виде его раскрасневшегося, точно у пьяного, лица опешила.

Линь Цие тряхнул головой, опёрся одной рукой о стену за спиной Цзялань и медленно поднял голову. Его затуманенные глаза встретились со взглядом Цзялань.

— ...М-м?

Линь Цие заторможенно замер на миг.

— Это же Цзялань... — Линь Цие чуть сощурился, пристально вглядываясь в её лицо, и спустя мгновение медленно договорил:

— Ты... такая красивая.