Чаепитие

Грохот...

В ясном небе глухо отозвался далекий гром. Солнечный свет угасал прямо на глазах, будто чья-то незримая исполинская ладонь заслонила небосвод.

В считаные мгновения из небытия хлынули клубящиеся тучи и накрыли город. В них заплясали молнии, и погрузившийся во мрак город казался угрюмым и гнетущим.

Если поднять голову к горизонту, за пределами города Цаннань еще можно было различить золотистые солнечные лучи, падающие с краев грозовых туч, но они ни на йоту не могли проникнуть в городскую черту. Словно Цаннань отрезало от любого воздействия извне... в том числе и от света.

Словно зловещее проклятие.

Поднимался ветер.

Полы одежды Линь Цие трепетали на ветру. Нахмурившись, он смотрел на остановившуюся перед ним повозку, а мгновение спустя кивнул.

— Я Линь Цие. — Он сделал паузу и продолжил: — Осмелюсь спросить, господин... вы ведь один из пяти Пределов человечества... наставник Чэнь?

Линь Цие слышал от Хунъин, что недавно в Цаннань прибыл один из Пределов человечества, причем в конной повозке. Увидев эту картину собственными глазами, он тут же сопоставил факты.

— Зови меня просто наставником Чэнем. Все эти «пределы» режут слух, и кто только придумал такое дурацкое прозвище? — В голосе старца послышалось недовольство. — Поднимайся, старику нужно с тобой поговорить.

Едва он договорил, правивший повозкой служка поднялся, распахнул дверцу экипажа и с глубоким почтением замер в стороне, ожидая, пока Линь Цие войдет внутрь.

Линь Цие немного помедлил, но все же зашагал к повозке.

Подойдя ближе, юноша заметил, что эта повозка отличается от тех, что показывают по телевизору. Точнее говоря, она оказалась далеко не такой роскошной, как он представлял: без лишних украшений, сбитая из простых досок с незамысловатой резьбой.

Но если приглядеться, становилось ясно, что древесный узор досок плавно перетекает из одной в другую, связывая всю повозку в единое неразрывное целое, отчего при одном взгляде на нее кружилась голова.

Линь Цие поднялся в повозку, вошел внутрь, и в его глазах отразилось удивление.

Внутри места оказалось гораздо больше, чем казалось снаружи. Это походило скорее на кабинет ученого, чем на повозку: на полках во всю стену ровными рядами стояли старинные книги и бамбуковые свитки, перед стеллажами стоял низкий столик, а на нем — чайный набор из отборного сандала. В воздухе плыл тонкий сандаловый аромат.

Посередине, скрестив ноги, сидел седовласый старец.

— Присаживайся, — взглянув на Линь Цие, спокойно произнес наставник Чэнь и неторопливо заварил чайник чая.

Линь Цие опустился напротив наставника Чэня. Его взгляд упал на окна по обе стороны экипажа: мрачный, давящий вид моста за ними уже пропал, а вместо него открывался традиционный китайский дворик, благоухающий цветами и наполненный птичьим щебетом.

Линь Цие оторопел и невольно спросил:

— Наставник Чэнь, а где мы... находимся?

— И на мосту, и не на мосту, — наставник Чэнь заварил чай, протянул Линь Цие пиалу и с улыбкой заговорил:

— Мои Запретные руины способны подменять внешний «пейзаж» «пейзажем» в моем сердце. С точки зрения пространства мы не сдвинулись с места, но если взглянуть под иным углом — перенеслись в пейзаж сердца старика.

Слова звучали туманно, Линь Цие понял их лишь отчасти. Наставник Чэнь, однако, не собирался ничего объяснять и негромко бросил наружу:

— Трогай.

Служка снаружи отвесил поклон и затворил дверцу экипажа. В то же мгновение ауры наставника Чэня и Линь Цие бесследно исчезли, будто их никогда здесь и не было.

Служка уселся снаружи, тронул поводья и наугад направил экипаж вперед. Повозка, подобно призраку, проходила сквозь любые препятствия — просочилась прямо сквозь стену офисного здания и призрачной тенью заскользила по улицам города.

Внутри повозки Линь Цие смотрел на наставника Чэня, неторопливо потягивающего чай, и не удержался от вопроса:

— Наставник Чэнь, зачем вы разыскали меня?

Наставник Чэнь медленно опустил чашку, пристально посмотрел на Линь Цие и невозмутимо произнес:

— Божественная аура, возникшая несколько дней назад, — твоих рук дело. И земляного дракона пламенных жил тоже убил ты.

У Линь Цие екнуло сердце, но на лице его отразилось замешательство, и он с недоумением спросил:

— О чем вы говорите?

— Можешь притворяться дурачком, можешь отпираться, но факты остаются фактами, — спокойно ответил наставник Чэнь. — Пусть тот инструктор по фамилии Хун и дал за тебя ложные показания, твои клинки врать не станут. Дождь смыл с лезвий кровь, но следы драконьей крови на них все равно остались...

Такими мелкими уловками ты проведешь кого угодно, только не старика.

Линь Цие немного помолчал и возразил:

— Это доказывает лишь то, что я ранил земляного дракона, но вовсе не означает, что божественная аура как-то связана со мной.

Наставник Чэнь с многозначительным взглядом покачал головой и не спеша проговорил:

— Линь Цие, ты человек необычный, и нам это известно уже давно... Пожалуй, даже раньше, чем ты сам это осознал.

Услышав это, Линь Цие слегка нахмурился, в душе шевельнулось недоумение.

— Ты не желаешь признавать это, а значит, проявляешь осторожность. И это похвально. По правде говоря, признаешь ты или нет, старику все равно — меня это ни капли не заботит. — Наставник Чэнь с толком отпил глоток чая и продолжил: — Я пришел вовсе не для того, чтобы призывать тебя к ответу.

Линь Цие не выдержал:

— Тогда почему же вы меня искали?

— Да просто захотелось взглянуть на тебя. Ну и заодно выпить вместе чаю, — с легкой улыбкой ответил наставник Чэнь.

— ... — Линь Цие потерял дар речи.

— Что такое? Брезгуешь стариком? — Наставник Чэнь слегка прищурился.

— Как можно... Разделить чай со старшим — великая честь для младшего, — Линь Цие поспешно замотал головой. Он беспомощно посмотрел на чашку перед собой, поднес ее к губам, сделал глоток и, превозмогая неловкость, выдавил: — Чай... и вправду хорош.

Линь Цие с малых лет рос на простой кипяченой воде: в бедной семье чай был непозволительной роскошью. Те считанные разы, когда ему вообще доводилось его пробовать, сводились к бесплатным крошечным чашечкам, которыми его угощали зазывалы чайных лавок, затягивая прохожих внутрь...

Откуда ему было разбираться в чайном искусстве?

Но раз уж заговорил сам наставник Чэнь, юноше ничего не оставалось, кроме как пересилить себя и пить дальше.

Наставник Чэнь тут же расплылся в широкой улыбке. Достав из стоявшего рядом шкафчика двенадцать разных свертков с чаем, он выложил их в ряд на столе и воодушевленно провозгласил:

— Ну-ка, ну-ка! У старика тут еще немало превосходных сортов. Сегодня мы с тобой хорошенько всё распробуем!

— ... — Линь Цие окончательно лишился дара речи.

***

Окраина города Цаннань.

Локи не спеша поднялся на вершину небольшого холма и окинул взглядом раскинувшийся вдали современный город. У каждого въезда на ведущие в город дороги скопились крупные армейские силы.

Они перекрыли все пути, ведущие в городскую черту. В зоне оцепления даже птица не смогла бы проскользнуть сквозь плотный огневой заслон.

Уголки губ Локи поползли вверх, глаза сузились, и он с насмешкой процедил:

— И этой жалкой силишкой они надеются преградить мне путь?

Он сделал шаг вперед, но снова заколебался, и в его глубоких глазницах вспыхнул лукавый блеск.

— Впрочем, точное местоположение «Обиды Шивы» пока неизвестно... Следующие фигуры уже в пути, так что рисковать без нужды незачем. Достаточно лишь вынудить «Обиду Шивы» проявиться...

Похоже, у него созрел замысел: он взмахнул рукой за спиной, и в пустоте позади него разверзлось несколько жутких зияющих разломов. Тотчас же из них одно за другим проступили очертания исполинских человекоподобных чудовищ.

— Погрузись же в хаос...