Глава 244: Смертельное бедствие

Психиатрическая больница всех богов.

— Один бамбук.

— Четыре точки.

— Шесть бамбуков.

— Ху!

Ли Ифэй разом повалил стоявшие перед ним кости и довольно ухмыльнулся.

Сидевший за столом А-Чжу со скорбной миной протянул Ли Ифэю измятую бумажку, на которой красовались крупные буквы:

— Купон на подметание полов от А-Чжу.

Никта и Мерлин с улыбками тоже вручили по записке: «Купон на готовку от А-Чжу» и «Купон на согревание постели от А-Чжу» соответственно.

Ли Ифэй сжал все три купона в кулаке, с прищуром посмотрел на А-Чжу и помахал ими в воздухе:

— А-Чжу, завтра уборка и готовка на тебе. И кроме того, сегодня ночью жду в своей комнате греть постель.

А-Чжу поджал губы и обиженно протянул:

— Мы же вчетвером играем в маджонг! Почему у всех троих ставками были мои трудовые купоны?!

— Старшие всегда должны давать младшим больше возможностей проявить себя, такова наша корпоративная культура, — бессовестно усмехнулся Ли Ифэй, после чего указал пальцем на несколько других бумажек перед собой: — К тому же тут лежат и мои купоны. Если хватит умения — отыграй их!

А-Чжу надулся от возмущения:

— Ты надо мной издеваешься! Хунъянь пришла даже позже меня, почему она ничего этого не делает?

— Хунъянь пока умеет выполнять только простые поручения, сейчас вся наша больница держится исключительно на тебе, А-Чжу! — Ли Ифэй вальяжно откинулся на спинку стула и щелкнул пальцами Хунъянь, стоявшей позади: — Хунъянь, подай бабушке чашку капучино, а старшему Мерлину — чашку отборного чая билочунь.

Хунъянь склонила голову набок, явно не понимая, о чем он говорит.

Ли Ифэй вздохнул:

— Налей нам три стакана воды.

На этот раз Хунъянь поняла: повернулась и пошла на кухню, а вскоре вернулась с тремя стаканами воды и расставила их перед сидевшими.

Мерлин взял стакан, покачал головой и протянул:

— Сяо Ли, а почему в воде нет ягод годжи? Это же совсем не укрепляет здоровье.

Уголок рта Ли Ифэя дрогнул:

— Старший Мерлин, в нашей больнице... ягоды годжи вообще не растут!

Мерлин удрученно вздохнул, машинально вытянул кость и сбросил ее:

— Два бамбука.

— Чи! — у Ли Ифэя загорелись глаза.

Впрочем, глаза загорелись не только у него, но и у стоявшей позади Хунъянь.

Ам-м-м!..

Хунъянь вонзила зубы в круглый стол и одним махом откусила добрую половину столешницы. Лежавшие на ней кости для маджонга соскользнули прямо ей в рот, звонко захрустев на крепких зубах.

А-Чжу: «...»

Ли Ифэй: «...»

Мерлин: «...»

Никта с теплой улыбкой посмотрела на Хунъянь и ласково заметила:

— Какие крепкие зубки у моей старшей внучки!

Ли Ифэй только собирался что-то сказать, как в дверях внезапно возникла фигура в белом. Он мигом вскочил, вытянулся по струнке, отвесил поклон Линь Цие и вместе с сидевшим рядом А-Чжу в один голос гаркнул:

— Здравствуйте, главврач!

Закончив, он подал знак стоявшей сбоку Хунъянь.

Жующая кости для маджонга Хунъянь:

— *...&@#！#*

Линь Цие окинул их озадаченным взглядом. Сейчас у него не было настроения оценивать старательно выстроенную Ли Ифэем корпоративную культуру, поэтому он подошел прямиком к Мерлину и сказал:

— Господин Мерлин, отойдем на пару слов.

Мерлин вскинул бровь, кивнул и последовал за Линь Цие в кабинет.

— Господин Мерлин, в последнее время со мной кое-что стряслось... — Линь Цие опустился в кресло, тщательно подбирая слова.

— Хочешь, чтобы я сделал предсказание? — Мерлин вмиг разгадал намерение Линь Цие.

— Именно так.

Мерлин пристально вгляделся в Линь Цие и спустя мгновение слегка нахмурился:

— Даже без прорицания я смутно вижу... траектория твоей судьбы на ближайшее время слишком уж тусклая...

— Что означает эта тусклость?

Мерлин помедлил и медленно произнес:

— Знак смерти.

Линь Цие нахмурился.

— Говоря языком вашей Великой Ся, пришло твое роковое бедствие, — продолжил Мерлин. — И слово «бедствие» здесь действительно куда уместнее, ведь в каком-то смысле оно не сулит неминуемой смерти.

— Господин Мерлин, есть ли способ преодолеть это бедствие?

Мерлин покачал головой:

— Будь это кто-то другой, я бы и впрямь сумел подсказать выход при помощи магии прорицания. Но, как я уже говорил прежде, твое «будущее» сокрыто от меня, сама твоя судьба затуманена. Не восстанови я за последнее время крупицу сил, вряд ли заметил бы даже этот слабый знак.

Линь Цие с выражением лица «так я и знал» беспомощно вздохнул.

В этот момент выражение лица Мерлина вдруг сделалось озадаченным. Он опустил взгляд на собственное тело, и в глазах его отразилось недоумение.

— Странно...

— Что такое?

— Хотя я не способен разглядеть траекторию твоей судьбы, однако... моя собственная, похоже, вот-вот переплетется с твоей еще теснее? — Мерлин долго размышлял и неуверенно произнес: — Быть может... ключ к преодолению бедствия кроется во мне?

Линь Цие опешил, но тут же его глаза загорелись.

Мерлин — второй пациент психиатрической больницы всех богов. Если только он не покинет эту лечебницу, его собственная судьба не сможет повлиять на внешний мир. А значит...

В скором времени Мерлин покинет больницу?

В отличие от больничных санитаров, у пациентов был лишь один способ выйти отсюда — довести показатель лечения до пятидесяти процентов.

Линь Цие поднял взгляд и вновь посмотрел на показатель лечения Мерлина. Тот все еще замер на сорока одном проценте — до пятидесяти было далеко. А главное, прогресс лечения не двигался с места вот уже два месяца.

Поднять шкалу прогресса до пятидесяти процентов за столь короткий срок — легко сказать, но как это осуществить?

Нахмурившись, Линь Цие уставился на Мерлина, погрузившись в размышления.

Раз лекарства на Мерлина больше не действовали, то без переломного прорыва поднять показатель на девять процентов за короткий срок было почти невозможно. Но что именно нужно предпринять, чтобы добиться прорыва?

Нужно браться за самый корень болезни!

Заметив, что Линь Цие ушел в глубокие думы, Мерлин не стал ему мешать: молча поднялся и вышел из кабинета.

Так Линь Цие просидел в кабинете в одиночестве все утро. С тех пор как он получил психиатрическую больницу, он впервые оставался в ней столь долго.

Ведь пока он находился здесь, со стороны казалось, будто он просто смотрит в пустоту и витает в облаках. Просиди он так все утро в реальности, окружающие наверняка решили бы, что парень тронулся умом.

Но сейчас, даже вернись он в реальный мир, ему оставалось бы лишь в тревоге дожидаться надвигающегося бедствия. Чем изводить себя ожиданием, лучше уж постараться найти здесь путь к спасению.

За дверью кабинета Ли Ифэй, А-Чжу, Кубик Рубика и Хунъянь украдкой заглядывали внутрь и только собирались перешепнуться, как дверь неожиданно распахнулась.

Линь Цие быстрым шагом вышел из кабинета, проигнорировал санитаров и направился прямиком во двор к дремавшему Мерлину.

Глубоко вздохнув, он поставил ногу на подлокотник кресла и предельно серьезно произнес:

— Мерлин, ты уже раскрыл тайну истинного мира?! Как ты вообще можешь спать?!