Глава 68. Схождение ветров и облаков

Город Шанцзин.

Штаб учебных сборов Ночных стражей.

— Что? Учебные сборы новобранцев на этот раз пройдут в Цаннане? Где вообще этот Цаннань? — опешив, спросил Юань Ган, глядя на бумаги в своих руках.

Перед ним в шезлонге за письменным столом лениво потянулся мужчина. Прищурившись, он сел. На его виске темнел крестообразный шрам.

Это был командир 006-го отряда Ночных стражей, дислоцированного в городе Шанцзине, — Шао Пингэ.

— Небольшой город на юго-востоке, рядом с городом Хуайхай, — подумав, ответил Шао Пингэ.

— Но... разве в прошлые годы сборы не всегда проходили в Шанцзине? Почему в этот раз их внезапно перенесли в Цаннань? — нахмурился Юань Ган.

— Кто знает, что там на уме у верхов, — Шао Пингэ поднялся, налил кипятка из чайника в кружку и неторопливо улёгся обратно. — Нам... вернее, тебе остаётся только выполнять приказ. Ты заместитель командира нашего 006-го отряда и бессменный главный инструктор сборов новобранцев. Столько смен выпустил — неужели в новом месте не сдюжишь?

— Вовсе нет, — замотал головой Юань Ган. — Я просто в толк не возьму, к чему эта внезапная смена дислокации. Здесь ведь всё готово: и площадки, и оборудование, и снаряжение. А теперь придётся с помпой всё тащить в Цаннань... Зачем создавать проблемы на ровном месте?

— Раз руководство так решило, у них есть причины. Наше дело — исполнять приказы. А о том, что нам знать не положено... лишних вопросов не задавай.

— ...Ладно, — вздохнул Юань Ган.

— С расторопностью тыловой службы к завтрашнему рассвету в Цаннане уже развернут полноценную учебную базу. Так что собирай людей, готовьтесь к отправке. — Шао Пингэ сделал глоток чая.

— Есть. — Юань Ган помедлил и добавил: — Командир, пока меня не будет в Шанцзине, ты ведь удержишь город? Глупостей не натворишь?

*Вжих!..*

Из-за письменного стола вылетел тапочек. Юань Ган слегка качнулся в сторону, легко увернувшись, и тут же из-за стола донеслась ругань Шао Пингэ:

— Ах ты, Юань Ган, да ты кого ни во что не ставишь?! Я, между прочим, командир отряда, охраняющего Шанцзин! Я что, по-твоему, даром свой хлеб ем?!

Юань Ган ухмыльнулся, ловким взмахом руки вышвырнул тапочек Шао Пингэ в окно и вразвалочку вышел за дверь.

Вслед ему понеслись отборные проклятия Шао Пингэ!

***

Город Гуаншэнь.

Элитный закрытый клуб.

— Цаннань? Это ещё что за Цаннань такой? — спросил пухлый юноша в банном халате, лёжа на диване в роскошной вип-комнате для массажа. С недоумением разглядывая уведомление в руке, он повернул голову к двери.

У дверей вип-комнаты с каменными лицами застыли пятеро рослых телохранителей. Перед ними слегка склонился дворецкий с моноклем и мягко пояснил:

— Докладываю юному господину: Цаннань — небольшой город на юго-востоке.

— А разве раньше сборы проходили не в Шанцзине?

— В этом году порядок, кажется, изменился. Похоже, и ваш маршрут придётся скорректировать. Я сию же минуту распоряжусь обо всём.

Толстячок призадумался, бросил виноградину обратно в вазу и широким жестом махнул рукой:

— Заказывай билет на завтрашний самолёт, завтра же и вылетаю!

Дворецкий опешил:

— Юный господин, отправляться завтра не слишком ли поспешно? Насчёт общежития не беспокойтесь: мы уже связались с Ночными стражами, чтобы вам выделили лучшую комнату. Они уважат нашу просьбу.

— В Гуаншэне скучища, хочу с новыми людьми познакомиться!

— ...Юный господин, когда прибудете на место, постарайтесь всё же говорить на путунхуа. Иначе вас могут не понять.

— На путунхуа? — призадумался толстячок. — И то верно. Если возникнут трудности с общением... настоящих друзей точно не заведёшь!

С этими словами он похлопал молоденькую девушку, массировавшую ему ноги:

— Ладно, ступай отдыхать. За эти десять с лишним лет я нагулялся вволю, пора бы пожить по-другому...

Он поднялся на ноги и потянулся всем телом так, что жирок мелко заколыхался:

— Цаннань, говоришь? Ну держись, твой господин идёт!

***

Гора Цзюхуа.

Там, где высилась священная гора Цзюхуа, плыли звуки буддийских песнопений, курился сандаловый фимиам.

Старый монах в кашае неспешно ступал по деревянной галерее, перебирая чётки в пальцах. Взор его был чист и безмятежен, словно водная гладь.

Наконец он остановился перед дверью кельи.

Протянув руку, дважды негромко постучал и толкнул створку.

В келье стояли лишь кровать, стол да молитвенная циновка. На самой широкой стене чёрной тушью были размашисто начертаны два крупных иероглифа: «Покой сердца». Росчерки кисти казались мягкими и летящими, но за ними словно бы таилась сокрушительная жажда убийства.

Сидевший на циновке черноволосый юноша приоткрыл глаза.

— Благодетель Цао Юань, вам пришло письмо, — старый монах сотворил поклон со сложенными ладонями и достал из широкого рукава конверт.

Черноволосый юноша медленно поднялся, принял конверт, вскрыл его и долго вчитывался в строки.

— Цаннань... — пробормотал он вполголоса, затем поднял взгляд на монаха и почтительно спросил: — Наставник, как вы считаете... стоит ли мне идти?

— Благодетель, вы очищали сердце в этой обители целых пять лет, и демоническая суть в вашей душе усмирена. Старик полагает... вам следует пойти.

Во взгляде юноши мелькнуло сомнение:

— Но грехи, что тяготеют надо мной...

— Убийство — грех, спасение мира — благодеяние. Лишь когда заслуги перевесят прегрешения, обретается истинная свобода духа. — Взор старого монаха был бездонно глубок. Сложив ладони, он безмятежно произнёс: — Если вы останетесь в стенах этого храма, пусть даже просидите в затворе десятки лет, грех всё равно пребудет грехом... Благодетель, пришло время отпустить его.

Юноша долго хранил молчание, затем тоже сложил ладони и отвесил глубокий поклон:

— Благодарю за наставление.

— Благодетель Цао Юань, старик должен предостеречь вас ещё об одном.

— Прошу, наставник.

— Отправившись в Цаннань, вы можете встретить своего благодетеля. Сумеете ухватиться за этот шанс — в этой жизни не только смоете с себя былые грехи, но и сможете достичь просветления.

— Благодетеля? — Цао Юань слегка нахмурился. — А каковы... его приметы?

— Два древа стать дают, из восьми богов уйдёт один, во тьму ночи сойдёт на десять лет, спасёт людской наш род. — Старый монах прикрыл глаза, сложив ладони, и голос его загудел, словно старинный храмовый колокол: — Амитабха.

В глазах Цао Юаня читалось недоумение, однако он бережно запечатлел эти слова в памяти и поклонился в ответ.

— Раз так... — Цао Юань посмотрел на море облаков над горной вершиной за порогом кельи и, сложив ладони, спокойно произнёс:

— Я отправляюсь...

***

В фургоне.

Линь Цие окинул взглядом притихших спутников и молча втянул голову в плечи.

Обстановка была... неловкой.

— Кхм-кхм... — кашлянул дважды Вэнь Цимо, первым нарушая тишину. — Слушай, Цие, билеты на поезд сдать не вышло... но твоей вины тут нет, так что не бери в голову.

Лицо сидевшего на переднем пассажирском сиденье Чэнь Муе слегка позеленело.

— Э-э... надо же и о хорошем думать! Правда ведь? Например... сборы проходят прямо в городе Цаннань, совсем рядом, и мы сможем навещать тебя в любое время!

— Сборы закрытые, нас туда не пустят, — бесстрастно отозвался сидевший за рулём У Сяннань.

— ... — Вэнь Цимо запнулся, но тут же добавил: — Ну, по крайней мере, мы закупили всё необходимое! Пуховики, толстые одеяла, согревающие грелки, большие шарфы...

— Цимо... зимой в Цаннане всё это ни к чему, — тихо напомнила Хунъин.

— Заткнись! — Чэнь Муе свирепо зыркнул на Вэнь Цимо, чувствуя, как сердце обливается кровью.

Поколебавшись мгновение, он обернулся и с жалобной надеждой уставился на Линь Цие:

— Цие...

Может, ты потом сходишь узнаешь...

нельзя ли вернуть хотя бы эти вещи?