Глава 4. День выживших

Неделю спустя. Вторая средняя школа, город Цаннань.

— Эй, гляди, тот парень из нашей школы? Почему у него глаза тканью завязаны?

— На нем форма нашей школы, так что точно из нашей.

— В руке у него белая трость, похоже, слепой.

— Странно, почему я раньше его не видел?

— Наверное, новенький, первогодка старшей школы?

— А что, с этой черной тканью на глазах он выглядит довольно симпатично.

— Но как слепому учиться? В нашей школе вроде бы нет специальных классов?

— Не знаю.

— ...

Как и следовало ожидать, стоило Линь Цие шагнуть в школьные ворота, как он тут же привлек к себе внимание толпы учеников.

Впрочем, к подобному Линь Цие давно привык: ни на кого не обращая внимания, он прошел по школьному проспекту «Кленовая аллея» и направился к учебному корпусу.

Сказать по правде, перед приходом в школу Линь Цие морально подготовился к встрече с задирами. Ведь во многих бестолковых романах-пустышках в такой ситуации обязательно объявляется парочка придурковатых так называемых «школьных хулиганов», чтобы осыпать новичка насмешками и подготовить почву для будущего триумфа, когда он эффектно утрет им нос...

Однако любители нарываться так и не появились — напротив, многие ученики сами подходили и спрашивали, не нужна ли ему помощь.

От этого на душе у Линь Цие почему-то даже возникло легкое разочарование.

Впрочем, если подумать, это и понятно: все современные школьники прошли девять лет обязательного образования, откуда тут взяться слепым до приличий задирам в таких количествах? Да если у кого-то и были свои компашки, нынче там ценилась «братская верность»: помочь корешу разрулить проблемы да показать удаль — это одно, но вот полезть обижать инвалида? На следующий же день тебя просто заплюют и втопчут репутацию в грязь.

Линь Цие поднялся по лестнице и вскоре нашел свой кабинет — второй класс старшей школы (2). Он уже отучился один год в первом классе старшей школы в спецшколе, так что после перевода считался новеньким.

Судя по большинству фильмов, сериалов и книг, новенький — это синоним пренебрежения, изоляции и страданий. В конце концов, за первый год старшей школы все группки уже сформировались, и если не проявлять инициативу самому, влиться в коллектив почти невозможно.

Линь Цие прекрасно понимал, что сам он не из тех, кто делает первый шаг.

Да учись он с ними с самого первого года, со своей манерой держаться особняком он, скорее всего, и по сей день оставался бы в полном одиночестве.

Впрочем, быть одному не так уж и плохо: по крайней мере, самому Линь Цие это даже нравилось. Никто не мешает, можно сохранять душевный покой и спокойно учиться...

А вот начни он намеренно налаживать с кем-то отношения, у него бы ничего не вышло.

Остановившись в дверях класса, Линь Цие глубоко вздохнул, собрался с духом и шагнул внутрь.

Как только Линь Цие переступил порог, стоявший в классе шум мгновенно оборвался. Воздух словно застыл...

Секунда, две, три...

И как раз когда Линь Цие собирался что-то сказать, класс буквально взорвался!

— Ты ведь Линь Цие? Твое место уже готово, вон там.

— Линь Цие, ты ведь не видишь? Давай я тебя проведу.

— Ты не спеши, в проходе много всего наставлено... Эй, ты там, живо убери свой рюкзак!

— ...

Линь Цие еще не успел опомниться, как к нему уже подошли несколько ребят и бережно повели к парте, а высокий рослый парень сразу подхватил его рюкзак и закинул себе на плечо.

В плотном окружении Линь Цие «благополучно» добрался до своего места.

Линь Цие: «?..»

Что-то это совсем не по сценарию...

— Линь Цие, я староста нашего класса, Цзян Цянь. Если что-нибудь понадобится — обращайся ко мне! — заверила девочка с конским хвостом, хлопнув себя ладонью по груди.

— А я Ли Ифэй. Соберешься в столовую — только позови, я тебя отведу, — улыбнулся парень, несший его рюкзак.

— И про меня не забудь, я Ван Шао...

— ...

Вокруг собралась толпа одноклассников, наперебой и с искренним теплом приветствуя его.

На какое-то мгновение Линь Цие даже растерялся.

Сказать по правде, всё это слишком сильно отличалось от того, что он себе представлял.

— Вы... меня знаете? — с озадаченным видом спросил Линь Цие.

— Классный руководитель рассказывал о тебе, — ответила староста Цзян Цянь. — Но больше всего нам запомнилась твоя тетя. На днях она пришла с целой корзиной яиц, стояла прямо здесь и раздавала их каждому из нас, прося приглядеть за тобой...

В голове Линь Цие словно прогремел гром; он оцепенел, пораженный до глубины души.

Что говорили ребята дальше, он уже не слышал. Он лишь потерянно глядел в пространство класса, а перед глазами невольно вставал образ сутулой женщины средних лет, которая держала корзину со свежесваренными яйцами и с искренней мольбой просила школьников:

— Ребятки, помогите, пожалуйста... У моего племянника глаза плохо видят, да и сам он нелюдимый. Приглядите за ним, будьте добры...

— Девочка, какая же ты красавица! А племянник мой тоже такой пригожий, он тебе непременно понравится...

— Цие только с виду кажется неприступным, а в душе он добрый. Как сойдетесь поближе, обязательно поладите...

— ...

Он и сам не заметил, как чёрный атлас повязки на глазах слегка повлажнел.

— Тетя... — прошептал он едва слышно.

Пока ребята наперебой галдели, в класс с учебниками под мышкой вошла учительница. Заметив сидящего за передней партой Линь Цие, она подошла справиться о его самочувствии, затем коротко представила его классу и начала урок.

— Откройте учебники на девяносто первой странице. Сегодня мы поговорим об истории и бедственном положении Великой Ся (Дася) в Новейшее время...

Похоже, из-за присутствия Линь Цие учительница опустила беглый просмотр учебника и сразу перешла к объяснению материала.

— Еще сто лет назад на Земле существовало более двухсот государств, разбросанных по семи континентам и четырем океанам, каждое — со своими обычаями и культурой. Даже в ту пору, когда технологии были не столь развиты, люди могли на кораблях отправляться в другие страны, чтобы ощутить соприкосновение разных культур...

— Однако девятого марта в Антарктиде словно из ниоткуда возник таинственный густой туман. С поразительной скоростью он стал расползаться по миру и всего за двадцать четыре часа поглотил без малого девяносто восемь процентов поверхности Земли.

— Построенные людьми высотки, первобытные леса, существовавшие с незапамятных времен, бездонные океаны... Всё без исключения накрыл туман. Бесчисленные государства сгинули в этой мгле, и с тех пор от них не поступало ни единой весточки.

— Но этот немыслимый туман, когда уже был готов вторгнуться на земли Великой Ся... остановился.

— Никто не знает почему, но он необъяснимым образом замер.

— За прошедшие сто лет выдвигалось бесчисленное множество теорий и догадок. Одни утверждали, что этот туман на самом деле — живое существо, которое насытилось, пожрав девяносто восемь процентов Земли, и потому остановилось у границ Великой Ся. Другие говорили, что там, где расположена Великая Ся, существует особое магнитное поле, преградившее путь распространению тумана. А третьи считали, что это сила наследия нашей Великой Ся, накопленного за пять тысяч лет, встала на защиту родной земли...

— Состав тумана полностью выходит за рамки человеческого понимания. Ни свет, ни звук, ни радиоволны, ни какие-либо иные способы обнаружения не могут пробиться сквозь эту завесу. Никому не известно, уцелели ли за пеленой тумана те государства, что были поглощены сто лет назад...

— По оценкам специалистов, вероятность выжить в тумане крайне мала, ведь попадание его в легкие или даже контакт с кожей... смертельны!

— За минувшее столетие наша страна отправляла в туман бесчисленные прекрасно оснащенные исследовательские отряды, но ни один человек так и не вернулся.

— Пятьдесят лет назад наша страна успешно запустила первый спутник. Судя по переданным из космоса снимкам, вся Земля стала серо-белой, и лишь Великая Ся осталась нетронутой чистой землей.

— Сейчас Великая Ся — словно одинокий остров на этой планете, а мы... возможно, последние выжившие на ней.

— Поэтому день, когда появился туман — девятое марта каждого года, — называют «Днем выживших».